Красное колесо. Узел 3. Март Семнадцатого. Книга 1

А мальчишки, сбежав на край мостовой, там шагают-барабанят, балуются:

– Дай! – те! – хле! – ба! Дай! – те! – хле! – ба!

= Там-сям наряды полиции вдоль Невского. Обезпокоенные городовые.

Где и конные.

А – ничего не поделаешь, не придерёшься. Это как будто и не нарушение. Глупое положение у полиции.

* * *

= А по Невскому, по сияющей в солнце стреле Невского, в веренице уходящих трамвайных столбов –

этих трамваев, трамваев что-то слишком густо, там какая-то помеха, не проедешь:

цепочкой стоят один за другим.

Публика из окон выглядывает, как дура, не знает, что дальше будет.

Передняя площадка одна пустая.

Другая пустая, и переднее стекло выбито.

А по мостовой идут пятеро молодцов, мастеровые или мещане, с пятью трамвайными ручками, длинными!

и размахались ими, как оружием,

под общий хохот. С тротуаров чистая публика – смеётся!

= Помощник пристава, это видя,

деловито, быстро пробирается меж толпы –

уверенно идёт, как власть, по сторонам не очень и смотрит,

ничего дурного не ждёт, а если ждёт, так отважен, –

протянулся отобрать ключ у одного –

а сзади его по темени – другим ключом!

да дважды!

Крутанулся пристав и свалился без сознания,

вниз, туда, под ноги.

Нету.

= Хохочет, хохочет чистая невская публика! И курсистки.

* * *

= Ребристый купол Казанского собора.

Знаменитый сквер его между дугами античных аркад

забит публикой, всё с тем же весёлым вызовом лиц и заунывным стоном:

– Хле-е-еба… Хле-е-еба…

Понравилась игра.

Барские меховые шапки, котелки, модные дамские шляпки, простые платки и чёрные картузы:

– Хле-е-еба… Хле-е-еба…

= А по бокам собора стоят наряды драгун, на добрых крупных конях.

И офицер их, спешенный, поговорив с высоким полицейским чином,

вскакивает в седло, даёт команду

не очень громко, толпе не слышно, –

и драгуны по полудюжине разъезжаются крупным шагом,

и так по полудюжине, в одном месте, в другом,

наезжают на тротуары! прямо на публику!

конскими головами и грудями, взнесенными как скалы!

а сами ещё выше! –

но не сердятся, не кричат, и никаких команд, –

а сидят там, в небе, и наезжают на нас!

= Деваться некуда, разбегается публика всех состояний, шарахается волной –

прочь от сквера, в соседние проезды,

в парадные, в подворотни.

Кто в снежную кучу врюхнулся.

Свист из толпы.

И – гордо кони выступают по пустым местам.

Но как съедут, – на эти же места и на тротуары – снова толпа.