Тетрис для бедных

Наташа рассказывала про самолет, от которого бегала со своей ростовской подружкой.

Представьте себе. Низенькая прабабушка, с голубыми яркими глазами и приятным старческим запахом, с неизменной Библией на кухонном столе, протягивает мне ириску и шепотом говорит, как две шестнадцатилетние девочки пытаются уклониться от авиационного обстрела.

– А где был Сталин в это время? – интересовался десятилетний я.

– Не надо так громко, Ричик, – спокойно поправляла меня прабабушка.

– А что будет? – не понимал я.

– Просто не надо так громко, – улыбалась прабабушка.

Соседкой по концлагерю у Наташи оказалась протестантская евангелистка. Именно она объяснила ей, что надо прекратить креститься.

– Не нужно служение рук человеческих, – цитировала соседка Библию. Чтобы попасть в Царство Небесное, ей необходимо принять Святого Духа.

Наташа приняла его и заговорила на иных языках.

В конце войны их эвакуировали американские солдаты.

– Чернокожие солдаты выдергивали русских девушек за волосы и насиловали их, – уже папа рассказывал мне некоторые эпизоды плена прабабушки.

Когда все закончилось, Наташа дала обет безбрачия в знак благодарности Господу.

Добравшись до родного Кимовска, Наташа помыкалась в поисках пятидесятнической церкви и, не обнаружив ее, зажила простой мирской жизнью, лишь иногда обсуждая главы Евангелия со старшим братом, он тоже стал верующим в плену.

Обет безбрачия она благополучно нарушила и вышла замуж за водителя грузовика – крепкого, пьющего мужика с хорошей работой.

У них родился сын, затем дочь. А в тридцать три ее муж захлебнулся в собственной рвоте. Наташа вспомнила про свой договор с Богом, его она тщетно попыталась расторгнуть.

Дети росли и, чем дальше, тем больше походили на своего отца. Наташа, переехав в соседний город, возобновила поиск Евангельской церкви.

Когда ей стукнуло пятьдесят, кто-то показал домик на окраине города, в котором собирались пятидесятники.

Именно о нем я вспоминаю, когда выхожу покурить в огород.

* * *

– Дело мне нужно, – вчера вечером заметил тесть. Мы курили в сарае. Он мрачно оглядывал свои инструменты. – Скучно, пиздец.

Все в этом доме знали, что если тесть больше недели сидит без работы, то это прямой путь в бутылку.