Тетрис для бедных

– Тебе нахуя вся эта информация нужна? – недоумевал тесть.

– Ну как же, я живу в удивительной стране, мне важно, что происходит на геополитической арене, – отвечал Петро.

Когда Петро узнал, что я бывал на войне в Донбассе, то крепко пожал мне руку и сказал, что рад знакомству.

– Рома же? – уточнил он мое имя.

– Ричард.

– Как?

– Ри-ча-рд.

– А! Понял, – кивнул Петро, – очень приятно.

Шуток про американца или про Ричарда Гира, Ричарда Львиное Сердце, Ричарда Третьего, Рихарда Зорге не последовало.

С тех пор вблизи я видел его только раз. Жена Петро попросила нас с тестем погрузить его в «скорую помощь». Тяжелый и облеванный, Петро извинялся:

– Ребя-а-ата, вот так вот… получилось. Не сердитесь.

Мы и не думали сердиться.

– С кем не бывает, – заметил тогда тесть.

– Хуя себе, Петро вышел! – Тесть наконец заметил работающего Петро из окна, когда отошел от детской кроватки, чтобы посмотреть, как она выглядит со стороны.

– Давно его не видно было, – подтвердил я.

– Так он дома всегда сидит. Разве что за вином выйдет. – Все алкогольные напитки тесть называл «вином». – Бывает, до магазина дойдет, а обратно машину вызывает – сил не хватает, – рассказывал тесть. – Даже двор его баба чистит.

– Весело.

– Ох, чую, не к добру, что Петро вышел, – заулыбался тесть, – ой, не к добру.

– Да, на него непохоже.

– Что-то нехорошее грядет. Отвечаю!

Сын подбежал к своей новой кровати и стал трясти ее, проверяя на прочность.

– Подходит? – переключился на сына тесть.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а! – одобрил работу сын.

– Ну вот и я думаю, тебе в самый раз.

– А-а-а!

– Петро тебе такую хуй сделал бы. – Тесть в присутствии внука не чурался материться.

В зал зашла жена. Оценив кровать, она подошла ко мне и шепнула на ухо:

– Хочешь прикол?

– Хочу, – ответил.

– Тогда идем на кухню.

Мы вышли. Она подняла футболку и, расстегнув лямку лифчика, показала мне правую грудь, на которой был наклеен маленький ценник с цифрами «105».

– Прикольно, – сказал я.

– Третий день уже так хожу. Думала, ты заметишь, и мы поржем.

– А-а-а-а, – заговорил я языком сына.

* * *

Проснулся я под песни «Любэ».

Приехала младшая сестра жены. «Огонь, огонь, огонь и я», – кричал Расторгуев, а жена радостно сообщала сестре, что только что поняла:

– Оказывается, он поет «аго-ни-я»!

– Ты че, дура? В этом же прикол песни, – отвечала сестра.

Я встал и пошел умываться.