Долина Инферин. Вихри холода

Но я, вместо того, чтобы обратить на себя внимание, затаилась.

– И что мне с ней делать? – послышался грубый мужской голос, который вполне мог принадлежать моему похитителю.

– Тише ты! – шикнул на него второй человек. Я удивилась – женщина… – Пусть посидит пока, подумает. Надо напугать ее. Нам нужна информация.

– К черту информацию! – амбал и не думал понижать голос. – Вы знаете, кто ее жених? Давайте лучше стрясем с него денежек. Много-много денежек!

– Даже не смей обращаться к Надежнецкому! – не выдержав, истерично выкрикнула его собеседница.

 – Проснется, покорми ее и спроси, где кольцо.

– Кольцо?

Женщина замешкалась с ответом. Видимо, испугалась, что ее собеседник, и так мечтающий о выкупе, слишком заинтересуется еще и кольцом.

– Да, кольцо. Неприметное, с белым камнем.

Она помолчала и потом добавила:

– Безделушка. Просто оно дорого мне как память.

Разговор прекратился. Мне стало страшно от мысли, что меня снова оставят одну. Я изо всех сил заколотила в дверь в надежде, что меня услышат и накормят.

Через какое-то время замок щелкнул, и в комнату вошел мой новый знакомый.

– Где Алексей? – вырвалось у меня. – Что с ним?

– Остался валяться на поляне, – ответил злодей, злобно усмехаясь и пережевывая жвачку.

– Покормите меня, – попросила я жалостливо, не понимая, лучше сейчас Алексею, чем мне, или гораздо хуже.

– Вот еще, – ответил «шкаф».

– Но как же! – возмутилась я. – Ведь вам приказали дать мне еды!

– Подслушиваешь? – разозлился мучитель, и вместо еды я получила увесистую затрещину.

Удар был такой силы, что я отлетела к стене и стукнулась затылком. Никак не ожидала такого от мужчины. В ужасе смотрела на него, а он явно испытывал садистское удовольствие. Похоже, ему нравилось бить других, и не важно, что соперник из «другой весовой категории».

– Где кольцо? – спросил он.

Но я не промолвила ни слова. Теперь, ударь он меня еще хоть сотню раз, я ни за что не открыла бы ему правду.

Кажется, он понял это, потому что, не дождавшись ответа, просто ушел, а я снова осталась одна. Когда шаги за дверью стихли, я сползла по стене и зарыдала, правда на этот раз тихо, чтобы не доставить удовольствие этому ублюдку. В голове шумело, щека, на которую пришелся удар, распухла. Но, как ни странно, плакала я не от обиды или боли, а оттого, что даже кусочка не откусила от бутерброда, который мне предлагал на поляне Алексей.