Великий Блокпост. Антология донбасской поэзии 2014–2022 гг.

    2011 год

«Я люблю тебя, город мужчин…»

Я люблю тебя, город мужчин,

c подведёнными чёрным глазами;

я начну свой визит от вокзала

и продолжу в металле машин.

Возвратиться в него навсегда,

а не просто неделя с родными, —

в сентябре на мои именины,

расписанье конца сентября.

Этот город – свиданье с тобой:

мы увидимся, золотом листья

расшивает деревьям бариста —

эта осень кофейной рукой.

Моя радость под пудрой видна.

Ты – мой город, мой город простецкий.

Как прекрасно здесь всё, по-донецки,

так приятно глазеть из окна.

Мой оставленный дом у реки,

мой проспект Ильича и больница, —

мне всё это открытками снится:

пешеходы, афиши и ты.

Ты стал большим теперь для меня,

мой уютный, застенчивый город.

Этот ком, распирающий горло,

я всё так же в тебя влюблена.

Ты меня обнимай, не робей.

От вокзала и до отъезда

мне твой воздух для лёгких полезен

и вальяжность твоих голубей.

Меня городом ты обнимай,

я приехала только за этим.

У меня два обратных билета,

на сегодня – в потерянный май.

    2010 год

2014 год

Мария Панчехина

«Каждый апрель на границе земли и неба…»

Каждый апрель на границе земли и неба

повисает, едва лишь касаясь нёба,

уверенное и лёгкое, уверенное и вёрткое

слово твоё: «Поехали».

И ты летишь, летишь, превращаясь в дым,

невесом, невредим и непобедим.

Ты стоишь на орбите совсем один,

абсолютнее всех величин.

И «Восток» твой – «Восток-1».

Это есть пустота, обретение меры и веры,

в то, что жизнь – преодоление тела,

покорение времени и пространства.

Здравствуй, Юрий Гагарин, здравствуй.

Кем ты был, воспаривший святой Георгий,

рассказали комсорги, профорги.

Я пишу тебе из другой эпохи —

у нас принято лайкать и кликать.

Гагарин, космос – когда от улыбки

в апреле на землю приходит весна.

«От Одессы остался только звук О…»

От Одессы остался только звук О.

И не понять, иврит ли это или идиш.

О – это когда на крышу выйдешь,

но даже еврейский бог не спасёт.

И тело твоё чернее Чёрного моря,

и мама твоя уже не откроет окно,

чтобы крикнуть: «Пожар!», «Поджог!»

О, абсолютное О. Бесконечное, как огонь,

отзвук двух мировых войн.

И если ещё есть голос, то не молчи,

там горят скрипачи, инженеры, зубные врачи.

А Одесса ответит тебе гудком,

сиротливой сиреной, в которой услышишь О.

Шма, Исраэль. Я иду в Твой дом.