Смерть в Сонагачи

Ей достаточно было лишь приспустить свое сари, и он уже возносился на вершину блаженства.

Безразличие Лали прожигало дыру в бедном сердце Тилу, но никогда еще не жалило так сильно, как в тот вечер, когда она совершенно бесстыдно, посасывая сигарету, потребовала двойную ставку. Гребаная фантазия! Вечная проблема с этими иностранными словами – стоит назвать что-то по-английски, как оно тут же обходится намного дороже. Тилу попытался выбросить эти мысли из головы, но от жгучей обиды заныло сердце.

Долгие месяцы беспредельной верности – и никакого снисхождения, даже пятипроцентной скидки. Вдогонку пришла ревность – не накатила приливной волной, чего он боялся, но засочилась, как те струйки воды из протекающего крана, что слышал он каждое утро и каждую ночь на помойке, которую называл домом.

– Кто научил тебя этому слову? – спросил Тилу.

Она огрызнулась – мол, не твое дело.

Зря она так сказала. Тилу пытался, но не мог сосредоточиться.

– Что за сукин сын научил тебя этому слову – даблдекер?[1 - Double-decker (англ.

) – двухэтажный, двойной. – Здесь и далее примеч. пер.]

Она увильнула от ответа. Просто заявила, что он должен заплатить за то, что получает, и что в мире нет ничего бесплатного. Тем более что с ней никто не сравнится.

Тилу знал, что это правда. Она умело манипулировала фактами. Но почему никогда раньше ей это не приходило в голову? Она с радостью делала то, что он хотел, за обычную плату. До сих пор.

Лали ухватила его мошонку и стиснула что есть силы. Тилу захныкал. В его глазах стояли слезы, а на ее лице застыло презрение. Он уже и сам не знал, от чего плачет – от удовольствия или от боли. Почему он должен любить мерзкую сучку? На эти деньги он мог бы питаться получше. Видит бог, денег было не так уж много. Под протекающей крышей в дождливые дни ему приходилось передвигать кровать в своей каморке, где едва бы поместились сразу две ящерицы. Ему стало жаль самого себя.

В конце концов, кто-то же должен его пожалеть.

Дрожа от неуверенности, тяжело дыша, он крикнул ей:

– Khaanki maagi, chutiya magi – шлюха!

Она влепила ему пощечину, после чего схватила за шею. Даже утопая в водовороте ярости и жалости к себе, Тилу остро осознавал ее красоту; это осознание пронзало туман его боли. Как осенняя богиня оседлала льва, так она оседлала его – Трилокешвара Шау, ничтожное подобие чего бы то ни было.