Долина Инферин. Жар солнца

 – Ну, сколько можно? Это невыносимо! Вы хоть понимаете, чего мне это будет стоить? Я пережила там самые ужасные дни своей жизни. Я потеряла там любимых людей! Скажите, хоть что-то человеческое в вас осталось?

Михаил угрюмо уставился на девушку. Уж он-то все понимал. Да и человеческое в нем было, но если надо – значит надо.

– Екатерина Васильевна, не давите на жалость, – сказал он строго, – это вам все равно не поможет. Вы отправляетесь, и точка. Завтра заеду за вами на такси. Прошу вас до этого времени собрать необходимые вещи.

Скрываться нет смысла. Думаю, вам уже понятно, что мы следим за каждым вашим шагом. Куда бы вы ни скрылись, я везде вас найду.

– Вы… вы… – растерялась Катя, мысленно перебирая в голове все возможные ругательства.

– Вы что, забыли, кто я? – рассмеялся Михаил.

– Как же! Забудешь вас! Вы асоциальный тип с манией величия!

– А вы влюбились не в того! – решил надавить на больное Михаил. И когда увидел, как Катрина вытаращила глаза, добавил: – Помните, встречаемся завтра с утра.

Никому ни слова. Будьте готовы, и до встречи!

Катрина ехала домой, обливаясь слезами. Крупные капли текли по щекам и щекотали нос. Забылось и яркое солнышко, и весенние запахи, которым она так радовалась до встречи с Михаилом. Теперь остались только московские унылые слякотные дороги и неадекватные водители. Девушка то и дело вытирала тыльной стороной ладони мокрые глаза и ругалась на нерасторопных пешеходов. «Пешеходы… Пешехонов», – проносилось в ее голове мимолетное сравнение, и становилось обидно и горько.

– Как я могла быть такой дурой и надеяться, что у него ко мне возникли чувства? – прошептала она.

Она понятия не имела, уехал ли Алексей, но мечтала, чтобы это было так. Она точно знала, что если посмотрит ему глаза, то не сможет скрыть ни Михаила, ни то, что знает, куда он направляется.

Катрина вышла из машины и осторожно направилась к дому. У двери остановилась и заглянула в ближайшее окно. Пустота. Ничто не указывало на присутствие хозяина.

Девушка достала ключи из сумочки, посмотрела на них и снова проронила слезу. Как бы все ни обернулось, они ей больше не пригодятся. Она ни за что не вернется в этот дом.

Катя зашла внутрь, прошлась по чистой, убранной гостиной, подошла к кухонному уголку. На холодильнике висел большой лист со строками, написанными знакомым, аккуратным почерком.

«Катюша», – гласила записка, – «уезжаю в срочную командировку не для нашего журнала. Когда вернусь, не знаю.