Фотосинтез

"Мать-одиночка растит свою дочь скрипачкой…"

Мать-одиночка растит свою дочь скрипачкой,

Вежливой девочкой, гнесинской недоучкой.

«Вот тебе новая кофточка, не испачкай».

«Вот тебе новая сумочка с крепкой ручкой».

Дочь-одиночка станет алкоголичкой,

Вежливой тётечкой, выцветшей оболочкой,

Согнутой чёрной спичкой, проблемы с почкой.

Мать постареет и все, чем ее ни пичкай,

Станет оказывать только эффект побочный.

Боженька нянчит, ни за кого не прочит,

Дочек делить не хочет, а сам калечит.

Если графа «отец», то поставлен прочерк,

А безымянный палец – то без колечек.

Оттого, что ты, Отче, любишь нас больше прочих,

Почему-то еще ни разу не стало

легче.

27 июля 2008 года.

Игорю, в дорогу…

Здесь мы расстанемся. Лишнего не люблю.

Навестишь каким-нибудь теплым антициклоном.

Мы ели сыр, запивали его крепленым,

Скидывались на новое по рублю.

Больше мы не увидимся.

Я запомню тебя влюбленным,

Восемнадцатилетним, тощим и во хмелю.

Знали только крайности, никаких тебе середин.

Ты хорошо смеялся. Я помню эти

Дни, когда мы сидели на факультете

На обшарпанных подоконниках, словно дети,

Каждый сам себе плакальщик, сам себе господин.

Мы расстанемся здесь.

Ты дальше пойдешь один.

Не приеду отпеть. Тут озеро и трава,

До машины идти сквозь заросли, через насыпь.

Я не помню, как выживается в восемнадцать.

Я не знаю, как умирается в двадцать два.

До нескорого. За тобой уже не угнаться.

Я гляжу тебе вслед, и кружится голова.

24 июля 2007 года

Это Гордон Марвел

Это Гордон Марвел, похмельем дьявольским не щадимый.

Он живет один, он съедает в сутки по лошадиной

Дозе транквилизаторов; зарастает густой щетиной.

Страх никчемности в нем читается ощутимый.

По ночам он душит его, как спрут.

Мистер Марвел когда-то был молодым и гордым.

Напивался брютом, летал конкордом,

Обольщал девчонок назло рекордам,

Оставлял состояния по игорным

Заведениям, и друзья говорили – Гордон,

Ты безмерно, безмерно крут.

Марвел обанкротился, стал беспомощен и опаслив.

Кое-как кредиторов своих умаслив,

Он пьет теплый Хольстен, листает Хастлер.

Когда Гордон видит, что кто-то счастлив

Его душит черный, злорадный смех.