Малый дом в Оллингтоне. Том 1

«Положим, я женюсь на ней, и тогда конец со мной», – сказал он про себя, вспомнив короткую записочку, написанную им однажды в припадке сумасбродства. В доме мистрис Ропер был небольшой ужин, мистрис Люпекс и Эмилия готовили пунш. После ужина он по какому-то случаю остался в столовой наедине с Эмилией, и тогда, разгоряченный щедрым богом[22 - То есть Бахусом, богом вина.], признался в своей страсти, Эмилия печально покачала головой и побежала в верхние комнаты, решительно отвергнув его распростертые объятия.

Но в тот же вечер, прежде чем голова Джонни склонилась на полушку, к нему пришла записочка, написанная тоном полусожаления, полулюбви и полуупрека. «Если вы поклянетесь мне, что ваша любовь честная и благородная, тогда, быть может, я еще… загляну в щелку дверей, чтоб показать, что я вас простила». Коварный карандаш лежал под рукой, и Джонни написал требуемые слова: «У меня единственная цель в жизни – называть вас моею навсегда». Эмилия сомневалась в ценности подобного обещания, потому что оно было написано не чернилами и в случае чего не могло служить доказательством. Сомнения были тяжкими, но несмотря на это она была верна своему слову и взглянула на Джонни в полуоткрытую дверь, простила его за пылкость, быть может, с большим милосердием, чем того требовало обыкновенное извинение. «Боже! как хороша она с распущенными волосами!» – сказал Джонни про себя, склонившись наконец на подушку и все еще разгоряченный дарами Бахуса. Но теперь, когда он, возвращаясь из Оллингтона в Гествик, вспомнил об этой ночи, распущенные волнистые локоны Эмилии потеряли для него всю свою прелесть. Он припомнил и Лили Дейл, когда она прощалась с ним накануне его первого отъезда в Лондон. «Одну вас я только и желал бы видеть!» – сказал он и впоследствии часто вспоминал эти слова, старался разгадать, не приняла ли она их за большее, чем уверение в обыкновенной дружбе. Он припоминал даже платье, в которое она была одета в тот день. Это было старое коричневое мериносовое[23 - То есть из шерстяной ткани. Меринос – особая порода овец.] платье, которое знакомо было ему и прежде и которое, по правде оказать, ничего не имело в себе особенного, чтобы произвести впечатление. «Ужасное старье!» – вот приговор, который произносила над этим платьем сама Лили, даже раньше дня разлуки. Но в глазах Джонни оно было священно, он был бы счастливейшим человеком, получив лоскуток от него, чтобы носить на сердце как талисман.