Ночь

Почему никто не понимал, насколько это вкусно, до того, как случился блэкаут? Нейтральный, похожий на влажный картон хлебец и сладко-сливочная сгущенка.

– Ты читал про край земли? – Рейтан помрачнел. – Что ты про это думаешь?

– Да полный бред. Ну про невров или кого-то, кто показался напуганным неврами, я еще могу поверить. Но какой край земли? Когда это Земля плоской стала?

– Может, всегда была, – с сомнением пожал плечами Рейтан. – Наши знания про галактику, далекий космос, земные недра, придонное пространство глубин океана исходили из экстраполирования известного на неизвестное.

Представления о структуре планеты мы черпали из измерений скорости распространения отраженных сейсмических волн во время землетрясений. Мы составили представление про земную кору, мантию и ядро исключительно на косвенных подсчетах. А что нам все это время было ближе, чем Земля? Могли ли мы исключить на основании распространения сейсмических волн, что вместо ядра в центре Земли находится, например, ад? В рамках той, прошлой системы сейчас на кухне должно быть минус двести семьдесят три градуса по Цельсию.

– Мы с тобой как будто местами поменялись, дружище! – хлопнул я его по плечу. – Ты говоришь то, что всегда говорил я. А мне приходится произносить твои реплики. У этого всего должно быть логическое объяснение. И оно есть! Точно!

– Но, возможно, не в границах той логики, которой мы пользовались до сих пор, – невесело усмехнулся он. – Знаешь, что меня в этом всем немного настораживает? В неврах этих всех.

Андрофагах. В скифах. То, что мне кажется, будто я про это где-то читал. Раньше. Словно это что-то знакомое. Ты не помнишь такого? Ты же у нас больше книжек прочитал?

Я задумался. В голове Тацит танцевал брейк-данс с Иосифом Флавием, почему-то в декорациях голливудского фильма «Троя» (Брэд Питт в роли Ахиллеса вспоминался особенно выпукло). Взвесив все, я ответил:

– Знаешь, чем больше книг ты читаешь, тем меньше помнишь какую-то конкретную. Особенно если не заглядывал в нее десятилетиями.

А таких, однажды пролистанных, большинство. Когда я первый раз напоролся на упоминание невра в газете, было ощущение узнавания. Но сейчас ассоциируются они разве что с последними новостями нашего мира.

– Вот и у меня то же самое! Но что-то свербит вот тут. – Он ткнул пальцем себе в лоб.

Рейтан рассыпал по кружкам последние крохи кофе, добавил сахара и залил кипятком. «Кофе по-польски» блеснул жирноватой пенкой.