Пока смертные спят

Дженни невесело рассмеялась, убеждая толпу, что происходит нечто совершенно уморительное. Звук был такой, будто кто-то колотит молотком бокалы для шампанского. До мурашек пробрало не одного меня. Пробрало всех присутствующих.

– А вы… вы что-то хотели, молодой человек? – спросила меня Дженни.

Я подумал – была не была. Если к Джорджу взывать бесполезно, значит, поговорим с Дженни.

– Я из вашего отделения в Индианаполисе. У меня новости о его жене.

Джордж обернулся.

– О ком?!

– О вашей… бывшей жене.

Зрители высыпали из магазина обратно на улицу и теперь стояли на тротуаре, растерянно переминаясь в ожидании новых шуток. Это определенно был крайне паршивый способ продавать холодильники. Салли Гаррис начал злиться.

– Я не слышал о ней двадцать лет, – проговорил Джордж. – И вполне комфортно могу не слышать еще столько же. Хотя все равно спасибо. – И он снова уставился в ветровое стекло.

По толпе прокатился нервный смешок. Салли Гаррис вздохнул с облегчением.

Дженни подошла ко мне и, толкнув меня боком, тихо спросила уголком рта:

– Что с Нэнси?

– Она серьезно больна, – прошептал я.

 – Похоже, умирает. И хочет увидеть его в последний раз.

Низкий гул, доносившийся из кузова фургона, вдруг смолк – мозги Дженни отключились. Ее лицо превратилось в мертвую резиновую губку и сделалось таким же глупым, как лицо любого манекена в витрине. Желто-зеленые лампочки в голубых стеклянных глазах погасли.

– Умирает? – переспросил Джордж.

Он распахнул дверь кабины, чтобы глотнуть воздуха.

Большой кадык на тощем горле так и бегал вверх-вниз. Глянув на зрителей, Джордж сделал слабый жест, прогоняя их прочь.

– Все, народ, представление закончено.

Но люди не расходились. Они были ошарашены тем, как в такую веселую игру понарошку вдруг ворвалась несмешная реальная жизнь.

Джордж сбросил клоунские ботинки в знак того, что никаких больше фокусов сегодня не будет. Говорить он не мог. Он просто сидел в кабине боком, глядя на свои торчащие наружу босые ступни.

Ступни были узкие, костлявые и синюшные.

Толпа начала разбредаться. День у этих людей начинался с тягостной ноты. Мы с Салли Гаррисом остались у фургона ждать. Салли Гаррис был раздавлен случившимся с публикой.

Джордж пробормотал что-то нечленораздельное.

– Что-что? – переспросил Салли.

– Когда тебя вот так просят приехать, – повторил Джордж, – полагается ведь приехать, да?

– Слушайте… – проговорил Салли.