Очень короткие рассказы о главном

Вот почему я захотела возглавить сеть адвокатских контор, предоставляющих бесплатную для граждан досудебную защиту в любых жизненных обстоятельствах: задержал их на улице полицейский или заводят уголовное дело на предпринимателя, а может, просто отменили авиарейс, потому что туристическое агентство чего-то не учло. Я продвинула через Госдуму законопроект (ты, конечно, обеспечил его лоббирование), и защита гражданских прав вот-вот должна была стать обязательной, как автострахование, а я, со своей уже созданной сетью, могла в результате превратиться в самого богатого адвоката страны.

К тому и шло дело.

Все эти годы я служила тебе, словно цепной пёс, создав юридическую защиту от всевозможных посягательств со стороны конкурентов, чиновников и бандитов. И вот теперь, когда тебя надо вытаскивать из тюрьмы, потому что твоё влияние оказалось слишком велико и ты перепугал политических небожителей, – я днём и ночью занимаюсь только этим.

Всё продается и покупается, дело лишь в цене. Не продаётся только моя к тебе любовь, зародившаяся ещё в той девочке, которую ты когда-то взял под крыло, и ни на миг не угасавшая после.

У меня никого не было, кроме тебя, и никого не будет, потому что сердце моё принадлежит единственному на свете мужчине, моему господину и учителю.

Я спасу тебя, чего бы это ни стоило. Верь мне, как я верю в тебя. Я отдам все свои деньги, но утоплю тех, кто причастен к твоему пленению, в интригах и встречных исках. Я натравлю их одного на другого. Я поставлю под вопрос престиж самой власти, которая посмела замахнуться на тебя.

Ты обязательно выйдешь на свободу, потому что я тебя люблю. Ничего не бывает сильнее любви, которая есть Бог.

Мы скоро увидимся.

Обещаю.

Наш Невский проспект

Мужику было лет сорок, но выглядел он на все шестьдесят. Он стоял возле Московского вокзала в Санкт-Петербурге, плохо одетый, в стоптанной обуви и, видимо, боялся зайти внутрь: вдруг не пустит охрана или задержит милиция. Скорее всего, он был одним из тех, кого жизнь выкинула на обочину, но ещё делал попытку остановиться на самом краю – не имея ни жилья, ни работы, но всё-таки пытаясь как-то существовать, не скатываясь до помойки.

Видимо, он сильно пил, но сегодня был абсолютно трезвым, и как раз поэтому опасался всего, чего по пьянке не замечал. Он держался поодаль от толпы, перетекавшей из метро на улицу, с улицы на вокзал и опять в метро, – ото всех этих людей, спешащих по делам, имеющих собственный дом и определённое будущее.