Очень короткие рассказы о главном

Иногда он дотрагивался до ноющих губ пальцем и нажимал на дёсны там, где болело.

Мать уселась за руль, мальчик – рядом. Он привычно пристегнулся ремнём и, когда машина тронулась, подвёл внутри какой-то баланс.

– Осталось заработать ещё четыреста, и куплю компьютер, – констатировал он. – Поставлю специальные программы, выучу математику за всю школу вперёд. И поступлю экстерном в институт.

– Да мы с Павлом Семёнычем тебе что хочешь можем купить, – откликнулась дама, выруливая со стоянки. – Что за упрямство такое?

– Я сам себе всё сделаю, – ответил мальчик.

 – И стану продвинутым, как папа. А Павлу Семёновичу твоему я ничем обязан не буду.

Они замолчали. Дорога стелилась под колёсами; город, как и всегда днём, был забит транспортом, и в пробках иногда приходилось простаивать подолгу.

Мальчик смотрел на дорогу тем же спокойным, уверенным взглядом. Он точно знал, что всё, что задумано, у него получится.

Парад в честь Дня Победы

Я – из числа тех последних, которые не только видели Вторую мировую, но и воевали.

Я – из уходящего поколения и, наверное, единственный, кто четыре раза бежал из фашистских концлагерей, в том числе Майданека. Меня ловили, пытали и снова бросали за проволоку, а я находил способы и вновь сбегал. Один раз пришлось сутки лежать в повозке под трупами – удалось поменяться с покойником номерами на робе, меня вывезли в лес и закопали в общей яме. Как я оттуда выбирался, рассказывать не буду, и без того понятно.

Я воевал за нашу страну – великий Советский Союз – и присягал нашему флагу, а не всей той сволочи, которая сегодня правит Россией. Всё, что я вижу вокруг, – это торжествующая мразь, жиреющие нувориши, а народ-победитель живёт в нищете и не смеет даже рта открыть, чтобы высказаться вслух.

Так вот: я скажу!

Два последних года я ношу в ухе аппарат, без которого вообще ничего не слышу. И, чтобы вы знали: я почти всё время держу его выключенным, потому что не желаю слышать враньё, которым нас пичкает власть.

Телевизор я не смотрю по той же причине.

Но сегодня, в семьдесят пятый День Победы, я надену все свои ордена и медали, включу слуховой аппарат и приду на телестудию, куда меня вызвали вместе с другими ветеранами для торжественного, как они сказали, разговора в прямом эфире. Я им устрою разговор!

Жить мне, понятное дело, осталось недолго, и после того горя, что довелось пройти, бояться мне нечего.