Очень короткие рассказы о главном

– Придем, – обрадовались подростки, – всех соберем, не бойсь!

Они с гомоном вышли, а Павел повернул к брату свое тяжёлое лицо и сказал:

– Ты кто?

Пётр в недоумении молчал. Он вообще хотел бы оставаться на третьих ролях, а тут его со всех сторон донимали.

– Ты казак, – уточнил Павел. – И дед наш, и отец были оренбургскими казаками.

У этих пацанов родители тоже из наших – будем сход объявлять.

– И… что? – робко поинтересовался Пётр. Его худое лицо не выражало ничего, кроме растерянности и привычного затаенного страха.

– Будешь у нас атаманом, – как о свершившемся факте, заявил Павел. – Слыхал, почему к тебе молодые приходили? Им главный нужен, ну а ты у них – в авторитете: сидел.

– Да какой там авторитет!.. – почти выкрикнул Пётр. – Я же…

– Будешь атаманом, и всё! – оборвал его Павел. – А командовать я за тебя стану. Ты только кивай… Пора жизнь налаживать, братан, понял?

Тот понял, поэтому потерянно согласился.

Через два часа набился полный двор народа. На крыльце расхаживал Павел, строго поглядывая на толпу молодых, которые переговаривались и курили.

Все ждали Петра, и когда он вышел из дверей хаты, в один момент смолкли.

Тот был в чёрной куртке, штанах с тёмно-синими лампасами, в сапогах, а на голове у него красовалась дедовская каракулевая папаха. Пётр остановился на крыльце возле перильцев и молча глядел на толпу, а толпа глядела на него.

– Слушать сюда! – зычно гаркнул Павел, возвышаясь рядом с братом. – Мы с вами казаки, и отцы у вас тоже казаки! Мы – сила! Нас хотят положить на землю, но мы сами кого хочешь положим! Будем выбирать казацкий круг… кто за старших, выходи вперёд, к крыльцу.

Несколько человек продвинулись сквозь толпу, ещё двоих-троих выпихнули свои.

– Десять надо! – рявкнул Павел. – Ещё давайте. Так, хорошо. Каждый из них будет командовать десятком своих пацанов, выстраивайтесь, кто с кем вместе.

Пацаны разбились на группы, многие стояли теперь по пять-шесть человек.

– Нашим атаманом будет Пётр, – рявкнул Павел, показывая на брата.

Тот по-прежнему ни слова не проронил, внутренне обмирая от страха и стараясь хотя бы не прятать голову в плечи. – Вы сами так решили! Любо!.. – крикнул он.

Кто-то из толпы поддержал.

– Не слышу, – прорычал Павел. – Ещё раз, вместе: любо!!!

Теперь толпа заорала в голос, наслаждаясь своей общностью.

– Пусть сегодня каждый поговорит с родителями. В восемь часов собираемся возле церкви, кто может, приведёт отца. Женщин не брать! Не ихнее это дело.