Тайны утерянных камней

Хотя их разделяли добрых два десятка лет и радикально разные чувства стиля, Люси и Иби были хорошими подругами. «Ведьма и хиппи», – про себя ласково называла их Джесс. И все же эти две женщины понимали и чувствовали друг друга на том уровне, на котором Джесс ни разу в жизни ни с кем не общалась.

Она принялась прибирать поднос Люси, потом помогла ей встать с кровати и усадила в другое кресло у окна, через столик от Иби. Возможно, Люси обычно и держалась несоответственно своим годам, однако сейчас, после долгого сна, она сидела, по-старушечьи растирая колени и пальцы на руках и сосредоточенно насупив брови.

Она никогда ни на что не жаловалась; Джесс распознавала ее физическую разбитость в том, как Люси выгибала порой спину, словно пытаясь справиться с болью. За последние несколько дней Джесс смогла убедить хозяйку помедленнее, поразмереннее начинать каждый свой новый день, и Люси, похоже, благодарна была ей за этот новый ритуал по утрам.

– Планируете сегодня опять поехать в Денвер? – поинтересовалась Джесс.

Она любила общество этих двух женщин, и их присутствие делало не такой едкой горечь при встрече с родным городом.

– Нет, – возразила Люси. – Мне кажется, мои поездки в Денвер на этом закончены.

Иби удивленно вскинула брови:

– Неужели? Ты вроде бы сочла, что это именно она?

– У меня к ней записка, – неожиданно сообщила Люси и выложила на столик белый конверт.

Джесс помедлила в дверях спальни с подносом в руках, вслушиваясь в их непонятный, с полунамеками, разговор. Она зачастую даже понятия не имела, что дамы обсуждают, и списывала это на тот факт, что Иби с Люси дружат уже долгие годы.

Тихо вздохнув, она повернулась, чтобы выйти из комнаты.

– Не выполнишь ли одно мое поручение, Джесс? – вдруг обратилась к ней Люси.

– Да, конечно, – отозвалась она и поставила поднос на боковой столик в коридоре.

Люси подняла в руке конверт:

– Пожалуйста, да завтрашнего утра передай это девочке.

– Девочке? – не поняла Джесс.

– Ну да, разумеется, девочке, – кивнула Люси.

Джесс сжала губы, чтобы вслух не выразить недовольство. Было бы нечестно заставлять такого старого человека, как Люси, испытывать неловкость из-за неспособности внятно излагать свои соображения. Джесс взяла в руки конверт, перевернула. На лицевой его стороне витиеватым почерком Люси было выведено единственное слово: «Стар».

– Это той девочке, с которой мы давеча повстречались в Денвере, – пояснила Иби.

– Той, что просила у вас денег? – подняла брови Джесс.