Тайны утерянных камней

Иногда по ночам она грезила о маме. Ее воспоминания были мелкими разрозненными кусочками, не складывающимися в общую картину: слабый дух корицы, легкая шершавость земли между пальцами, щека, прижавшаяся к мягкой груди. Когда мама слегла с болезнью, Стар было всего пять лет, но главное, что хорошо запомнила девочка из той поры, – это незыблемое ощущение безопасности. Безопасности, тепла и любви.

Женщина рядом кашлянула, переступила с ноги на ногу. «Чувствует себя неловко. Вот и хорошо, – подумала Стар.

 – Так ей и надо».

Стар потерлась носом о легинсы, покрепче вцепилась пальцами в ноги. Этой тетке придется ее волоком тащить в свою контору, потому что, как бы ни замерзла ее задница на голой земле, добровольно Стар даже не двинется с этого места!

– У меня кое-что есть для тебя, – снова послышался голос женщины, и на этот раз Стар как будто бы ее узнала.

Девочка взглянула на нее поверх коленок. Это была та дамочка, что помоложе, из странной троицы, с которой Стар общалась вчера.

Каштановые волосы были так же туго собраны в конский хвост. Она смотрела на Стар уже знакомым девочке взглядом. С пустотой и отрешенностью, от которых глаза становились тусклыми. Такой взгляд у людей Стар встречала нередко, слоняясь по улицам. И видела его раньше, еще когда отец был жив. Девочке было восемь, когда его не стало, и, в отличие от образа мамы, воспоминания о нем словно вонзались в ее душу острыми когтями. Но Стар поспешно отогнала эти мысли: сейчас у нее и без того хватало проблем.

– Я – Джесс, – представилась женщина.

Стар скрестила руки у груди, сощурила глаза. Ей-то какое до этого дело?

– Если у вас не найдется двадцатки и чего-нибудь попить, мне это неинтересно.

Джесс повернула голову, огляделась, посмотрела позади Стар, словно бы кого-то искала. Потом нахмурилась:

– Где ты живешь?

Дамочка явно была из тех, кому до всего есть дело.

– Уважаемая, вас это совершенно не касается, – ответила Стар.

Она взяла свой стаканчик и, поднявшись с земли, присела на ограду сквера прямо перед Джесс.

– От вашей бабушки, знаете, кровь стынет в жилах.

Женщина тихо усмехнулась:

– Вот тут уж ты не ошибаешься. А ты, значит, острячка, да?

Стар вскинула подбородок, вперив в Джесс немигающий взгляд:

– А то!

Джесс открыла было рот, потом закрыла. Протянула девочке небольшой белый конверт:

– Вот, это тебе.

Стар даже не двинулась с места.

– Что это?

– Записка.