Тайны утерянных камней

Казалось, ей целую вечность придется отскребать въевшуюся в кожу и под ногти грязь, но, учитывая, какой чистенькой и свежей выглядела особа в зеркале, это того стоило. Внезапно Стар нахмурилась, вглядываясь в свое отражение. Оно было настолько ей знакомым, что девочка невольно вонзила в ладони кончики ногтей.

Она похожа была на своего отца. Вовсе не чертами лица – хотя ей и казалось, что у нее отцовский нос. Возможно. С годами такие подробности успели забыться. На отца она походила натянутой кожей на проступивших скулах, тусклыми глазами и синевой под ними от постоянного недосыпа.

Таким запомнился девочке ее отец. Изможденным, потускневшим… и постоянно находившимся под кайфом.

Глаза у нее защипало от слез. Когда у отца впервые случилась передозировка, ей было семь лет. И как бы ни хотелось ей это забыть, память о том дне никак не стиралась в памяти. Ей казалось, что, стоит ей обернуться – и она увидит отца, простершегося на полу ванной, с лужей блевотины под бледной щекой.

Стар крепко зажмурила глаза, пытаясь отделаться от этих воспоминаний, но они все равно упрямо прорастали, окрашивая ее сознание мрачными образами, которые она предпочла бы забыть.

Когда она не смогла разбудить отца, то постучалась в дверь к соседу, мистеру Ахмеду, и вместе с ней он сидел потом в коридоре, сложив под собою длинные ноги, как жираф, пока не приехала «Скорая». Говорил он очень мало, и все же его стоическое присутствие действовало на девочку успокаивающе, притом что, как помнила Стар, ее так ужасно трясло, что она не способна была даже говорить.

В больнице Стар пристроилась недалеко от отцовской койки, где он лежал с закрытыми глазами, окруженный трубками и подключенный к каким-то аппаратам. Она села на пластмассовый стул по другую сторону палаты, потому что не хотела лишний раз ходить возле него. Единственной обувью, которая у нее имелась на тот момент, были розовые кроссовки с «Дорой-следопытом»[1 - В русской версии Дора-следопыт известна как Даша-путешественница.

]. Они были настолько грязными, что на фоне блестящего чистотой линолеума казались аж коричневыми. И от этого щеки у Стар запылали. Пока аппараты пикали и испускали какие-то пронзительные сигналы, девочка, смочив слюной палец, пыталась оттереть с белой резиновой подошвы черное пятно. Тогда впервые Стар довелось испытать чувство стыда.