Мантисса

Она не вернулась, а принялась отстегивать белый передник – на груди, на спине, потом повесила его туда же, где висел халат. Затем она занялась пуговицами на голубом форменном платье. Услышав голос врача, заспешила, стянула платье через голову, ее смуглые руки аккуратно поместили платье поверх передника; все это она увенчала белой шапочкой, а затем сбросила туфли. И, ступая легко и изящно, возвратилась к своей стороне кровати, такая же обнаженная, как и доктор Дельфи. В неописуемой панике он словно загипнотизированный глядел на эти два нагих женских тела – темное и светлое.

Женщины были одного роста, хотя двадцатилетняя сестричка была не такой тоненькой, как доктор Дельфи, и не такой профессионально строгой: ему показалось, что он разглядел тень сардонической усмешки в устремленном на него взгляде, в складке чуть полноватых губ. Доктор Дельфи заговорила снова:

– Прежде чем мы начнем, я полагаю, мне следует сообщить вам, что ваше упорство может оказаться не столь высокоморальным, как вы воображаете.

Мы прекрасно осведомлены о том, что некоторые из наших пациентов противятся лечению, так как подспудно надеются, что мы будем вынуждены прибегнуть к методам… так сказать… извращенным. Мы и правда время от времени применяем их – в случаях действительно запущенной эротической сопротивляемости. Но не на такой ранней стадии, как ваша. Так что, если вы втайне стремитесь принудить нас к ценонимфической или псевдоспинальной стимуляции, я могу сразу заявить вам – ни за что! Вы правильно меня поняли?

– Да господи боже мой! Я даже не знаю, что это такое!

– То же относится и к бразильской вилке.

– Слыхом не слыхивал.

Это заставило ее ненадолго замолчать. Доктор Дельфи приняла теперь вид классной дамы, которая понимает, что ее нарочно провоцируют, чтобы она вышла из себя. Она подперла бока руками.

– И последнее, мистер Грин! Мы также не исключаем весьма незначительной возможности применения криптоамнезии. – Она помолчала, желая увериться, что он понял предупреждение. – А теперь – на бок, пожалуйста.

Лицом ко мне.

Рука медсестры скользнула под его плечо, мягко подталкивая повернуться.

– Ну же, мистер Грин! Что миссис Гранди[6 - Миссис Гранди — героиня пьесы английского писателя Томаса Мортона (1764–1838) «Поторопи свой плуг» («Speed the Plough»), ставшая символом закостенело-строгой морали.] говорит? Будьте хорошим мальчиком!

С подозрением и неприязнью он взглянул на улыбающееся темнокожее лицо, но все-таки повернулся на бок.