Сатанисты ХХ века

А так как германский закон допускает быть защитником по уголовному делу каждого, не лишенного гражданских прав, то и участие в процессе иностранца оказалось возможным. Но все же подобное выступление было вещью небывалой в Германии и усиливало интерес публики к «масонскому делу».

Когда председатель произнес: «введите подсудимую», по залу пронесся возбужденный шепот.

Судебная лотерея

Все взгляды прикованы были к поразительно красивой группе из подсудимой и ее защитников.

Действительно, трудно было бы найти две более интересные и характерные мужские фигуры, как защитники Ольги Бельской.

Как ни красива была стройная юношеская фигура Фрица Гроссе, но русский адвокат, богатырская фигура которого так красиво обрисовывалась безукоризненно сидящим черным фраком, еще более привлекал взоры. Его проницательные голубые глаза ласково глядели из-под черных бархатных ресниц, а высокий белый лоб, перерезанный характерной поперечной складкой, красиво оттенялся серебристыми кудрями рано поседевших волос.

Публика была в полном восторге, чувствуя то же, что испытывала на первых представлениях «сенсационных» театральных новинок, встречая на афише имя любимых актеров и актрис.

Процесс предстоял незаурядный, и скучающей берлинской публике было от чего прийти в восторг. С первых же минут заседания начались волнующие зрителей сцены и… «случайности», обычные для судебных процессов, но иногда стоящие жизни или смерти подсудимому.

В ответ на традиционные вопросы об имени, летах, вероисповедании, подсудимая отвечала:

– Русская подданная, Ольга Петровна Бельская.

Вдова генерал-адъютанта графа Бельского, 27 лет, вероисповедания православного. Воспитывалась в Санкт-Петербургском Смольном институте.

– Вас обвиняют в убийстве профессора Рудольф Гроссе… Признаете ли вы себя виновной? – продолжал допрос председатель. Ольга гордо подняла голову.

– Нет… Конечно, нет… Видит Бог, что я не могла убить человека, бывшего мне близким и дорогим другом…

Председатель перебил подсудимую суровым замечанием:

– Давать объяснения вы можете впоследствии.

Теперь не время для патетических уверений и красноречивых фраз.

Эти несколько слов сказаны были председателем таким тоном, что вся публика, как один человек, почувствовала явно неприязненное его отношение к подсудимой.

По залу пронесся неодобрительный шепот, на который ответил резкий звонок председателя и холодное предупреждение:

– Лица, не соблюдающие подобающей тишины, будут удалены.

Публика замерла.