Сказки Женской Души – 2

Заставить их замолчать было невозможно – Глас Божий, льющийся из их уст, замолкал лишь после того, как сказанное достигало слуха того, кому было предназначено. Утром, днем, вечером или ночью, в одиночестве и тишине собственного жилища, или на огромной шумной площади, в присутствии массы народа, тот, кому предназначалось Откровение, слушал и внимал, а Собирательница говорила… И сказанное редко нравилось слушающему. Именно поэтому Сестер обходили дальней дорогой, холодно-презрительно, еле сдерживаясь, давали деньги, лишь бы они ушли побыстрее и подальше.

Причинять им физический вред мало кто решался, ибо возмездие Божие оказывалось быстрым и неотвратимым, однако окружавшая их ледяная стена была очень непростым испытанием. Именно поэтому такое послушание считалось одним из самых сложных, и редко кто отваживался его нести.

Сестра устроилась за самым дальним и неприметным столиком в тени. Присутствующие сделали вид, что ее не существует вовсе. Робкая надежда на то, что никто сегодня не станет объектом Откровения заставляла людей отводить глаза от вновь прибывшей.

Служанка быстро поставила перед ней глиняную кружку с водой и тарелку с куском черствого даже на вид, хлеба.

Руки, показавшиеся из длинных рукавов, были красными и обветренными, и женщина тщетно пыталась отогреть их, сжимая принесенную служанкой кружку. Вода была еле теплой, и не грела озябшие конечности. Несмотря на то, что на дворе стояла весна, ночи еще были холодными, и, скитаясь по улицам целый день, к вечеру неимоверно хотелось живого тепла.

Однако, ловя на себе недружелюбные и настороженные взгляды, Сестра не решалась занять столик поближе к камину, в котором весело и уютно потрескивал огонь. Лицо ее, покрытое глубокими морщинами, казалось строгим и отстраненно-мудрым, печать Высшего Знания делала его каким-то нечеловеческим, хотя в глазах иногда мелькала тщательно скрываемая боль.

Увидев Сестру, смиренно занимавшую дальний столик, и понаблюдав немного за разыгравшейся сценкой, подруги переглянулись, не сговариваясь, встали и двинулись к ней.

– Матушка, вы, верно, замерзли, – заметила статная.

– Пойдемте к нашему столу, там теплее, и у нас есть, чем угостить вас, если позволите, – подхватила высокая.

– Благодарю вас, добрые женщины, – начала изумленная монахиня, – но разве вы не видите, кто я? Или, быть может, вы не местные, и с нашими обычаями незнакомы?

– Не местные, не местные, – подтвердила статная, – но с обычаями вашими знакомы вполне, поскольку у нас такие же.