Жизненный план

Джей смотрит на меня с сочувствием, а Джоад не смот рит вовсе. Он делает пометки в блокноте, челюсть его при этом странно подергивается. А Кэтрин… что ж, она могла бы стать хорошей актрисой, удивление на лице кажется вполне правдоподобным. Мистер Мидар наклоняется и произносит отчетливо, словно я старая бабка:

– Акции вашей матери в «Боулингер косметик» переходят к жене вашего брата, Кэтрин. – Протягивает мне документ. – Каждый из вас получит копию, а сейчас можете просмотреть мою.

Скривившись, я отмахиваюсь от него, из последних сил стараясь дышать ровно.

– Нет. Благодарю. – Я справлюсь. – Продолжайте, пожалуйста. Извините.

Вжимаюсь в стул и начинаю кусать губы, чтобы не было видно, как они дрожат. Должно быть, произошла ошибка. Я… я так много работала. Хотела, чтобы она мной гордилась. Кэтрин меня подставила? Нет, она не могла поступить так жестоко.

– На этом мы прервемся, – сообщает Мидар. – Теперь мне надо переговорить с Брет. Конфиденциально. – Он поворачивается ко мне: – У вас есть время, или лучше перенесем встречу?

Перед глазами туман, в котором необходимо найти дорогу.

– Можно сегодня, – произносит голос, похожий на мой.

– Отлично. – Мидар обводит присутствующих взглядом. – Будут ко мне вопросы?

– Нам все ясно, – отвечает Джоад и направляется к двери с видом заключенного, отпущенного на волю. Кэтрин берет свой «Блекбери» и просматривает входящие сообщения. Джей бросается к Мидару, преисполненный благодарности. Он мельком ловит мой взгляд и сразу опускает глаза.

Братья чувствуют себя виноватыми, это видно. Мне становится совсем плохо. Только лицо Шелли с лучистыми серыми глазами, обрамленное темными кудряшками, выглядит дружелюбным. Она раскидывает руки в стороны и принимает меня в объятия. Но даже Шелли не знает, что сказать мне в эту минуту.

По очереди мои родственники пожимают руку мистеру Мидару, пока я сижу на своем месте, как провинившийся ученик, оставленный после урока. Наконец все уходят, и мистер Мидар закрывает дверь. Становится так тихо, что я слышу, как кровь бежит по моим жилам и ударяет в виски.

Он возвращается на свое место во главе стола. Лицо его гладкое и загорелое. Мягкий взгляд плохо сочетается с резкими чертами.

– Вы в порядке? – спрашивает он, словно действительно хочет услышать ответ. Видимо, у него почасовая оплата.

– В порядке, – говорю я. Нищая, без матери, униженная, но в порядке. В полном.

– Ваша мама переживала, что в этот день вам будет особенно тяжело.