Жизненный план

Кэтрин наклоняется вперед, побелевшие пальцы сжимают колени.

– Прости, – говорит она. – Но я была искренна. Меня, как и всех, шокировало вчерашнее известие. Прошлым летом я совершила ошибку – непростительный поступок. Я была уверена, что ты займешь должность матери, поэтому начала тебя готовить, не поставив в известность Элизабет. Не хотела, чтобы она посчитала это предательством, словно мы похоронили ее раньше времени. – Сжимает мою ладонь. – Поверь, я была настроена работать под твоим началом. И знаешь, я гордилась бы своим положением.

Я уважаю тебя, Брет. Не сомневаюсь, ты могла бы справиться с этой работой. Правда.

Могла бы? Хмурюсь, не понимая, комплимент это или оскорбление.

– Но табличка на двери! Как же ты так быстро ее поменяла, если ничего не знала?

Кэтрин улыбается:

– Это Элизабет. Она сама заказала ее, когда была еще жива. Вчера, когда я вошла в кабинет, она лежала на моем столе.

От стыда низко опускаю голову.

– Как похоже на маму.

– Она была удивительная женщина.

 – Глаза Кэтрин блестят. – Мне никогда не стать такой, как она. Если я смогу хоть отдаленно походить на нее, это уже большой успех.

Смягчаюсь. Кэтрин, несомненно, тоже тяжело переживает столь скорый уход Элизабет Боулингер. Они с мамой были идеальным деловым тандемом. Мама была лицом предприятия, а Кэтрин ее неустанным закадровым помощником. Оглядываю кашемировое платье, элегантные туфли от «Феррагамо», гладкую кожу цвета слоновой кости, убранные в строгую прическу волосы, и понимаю выбор мамы.

Кэтрин просто олицетворяет собой образ идеального президента компании, ей и только ей быть маминым преемником. И все же мне очень больно. Ведь мама должна была предполагать, что я сумею развить в себе качества, которыми обладает Кэтрин.

– Извини, – говорю я. – Правда, прости меня. Это не твоя вина, что мама не видела во мне задатки руководителя. Ты добьешься огромных успехов.

– Спасибо тебе, – шепчет Кэтрин и встает, чтобы закрыть дверь в кабинет. Вернувшись на место, она смотрит на меня пристально и с большим напряжением.

 – То, что я скажу, дается мне с трудом. – Кэтрин краснеет и покусывает нижнюю губу. – Приготовься, Брет. Это будет непросто принять.

Нервно посмеиваюсь в ответ:

– Бог мой, Кэтрин, да у тебя самой руки трясутся! Не представляла, что ты можешь так нервничать. В чем дело?

– Я получила приказ от Элизабет. Она оставила мне розовый конверт в ящике стола. Внутри был листок. Я могу показать тебе, если захочешь.