С высоты птичьего полета

Хельд едва обратил внимание на ее сантименты, все его животное чутье обострилось, сосредоточилось на высоком светловолосом мужчине рядом с ней.

– Это майор Генрих фон Штраус, – представила она своего спутника.

Хельд вздрогнул и продолжил смотреть на него, только одна мысль пульсировала в его голове: почему у его дома стоит нацист?

Смущенная паузой, Ингрид снова заговорила:

– Помнишь, я тебе о нем рассказывала?

Офицер протянул руку и пожал его ладонь:

– Здравствуйте, профессор Хельд.

Хельд отдернул свою руку, с которой стекала вода, и уставился на возвышавшегося над ним мужчину.

Из-под офицерской фуражки выглядывали аккуратные светлые волосы, близко посаженные глаза смотрели проницательно. Он был до невозможности ухожен, и это был явно тщеславный человек, которого сильно заботила собственная внешность. Когда он заговорил, его голос зазвучал резко и сильно. Это был голос начальника.

Хельд автоматически ответил:

– Как ваши дела?

На мгновение все замерли, Ингрид сконфузилась:

– Ты не собираешься пригласить нас в дом?

Он застыл.

На мгновение он совершенно забыл о Майкле Блюме. Что же делать? Два лица выжидательно смотрели на него, не оставляя выбора. Если он проявит нежелание, наверняка у них появятся подозрения, что он что-то скрывает.

– Конечно. Извините, – вырвалось у него.

Молясь, чтобы Майкл все еще сидел на чердаке, он с глубоким вздохом отпер дверь. Ингрид вошла внутрь, и смущенная увиденным, произнесла:

– О, дядя, здесь нужно сделать ремонт.

Могу тебе помочь.

Повернувшись к спутнику, она добавила:

– Сара – жена дяди Йозефа умерла почти двадцать лет назад. Боюсь, с тех пор он превратился в неисправимого холостяка.

Хельд слушал вполуха, снимая промокшие шляпу, шарф и пальто. Ему не терпелось развести огонь, чтобы унять холод, который угрожал подобраться к костям, но понимание, что Майкл может оказаться где-то поблизости, затмевало любые мысли об удобстве. Его глаза шарили по коридору. Все ли на месте? Может ли что-то выдать того, кто находится в полуметре над их головами?

Пригнув голову, Генрих вошел в дом.

Он ответил Ингрид своими зычным голосом – У человека нет времени на ремонт. Я прав, профессор?

Остро ощущая происходящее, Хельд двигался по дому как можно быстрее и тщательнее проверяя каждый угол. Он пробормотал себе под нос:

– Я преподаю в университете.

Ингрид сняла пальто и повесила его чулан:

– Ага, все время!

Генрих согласно кивнул:

– Да, мы в курсе.