Полет саранчи

Ну и конечно, приходилось ловчить, подрабатывать мелкими спекуляциями. Через знакомых продавцов скупал в столичных магазинах мелкие партии дефицита, потом перепродавал – с интересом для себя. Время от времени какой-то товар подкидывал ему папа приятеля, возглавлявший Роспотребсоюз – организацию, управлявшую всей потребкооперацией на российских коммерческих просторах. Очевидцы рассказывают о распродажах втридорога меховых шапок, организованных БАБом и этим его приятелем, – довольно выгодный дефицитный товар в те времена.

Но главной золотоносной жилой для него стали запчасти Жигулей: самая твердая советская валюта. Достать в те годы запчасти – двери, крылья, бамперы, лобовые стекла, кузов – было сродни подвигу. А у Бориса нашего Абрамовича в тот период образовались уже кое-какие знакомства на Волжском автогиганте, ВАЗе.

Нужному человечку или начальничку он доставал (ну что, забыли об этом важном глаголе соцдействительности?) вожделенные железяки по госцене, прочим – с наценочкой.

Все шло по накатанной, пока не случился конфуз в славном городе Махачкале, куда самолетом из Москвы прилетел предприимчивый ученый.

Наметанный глаз сотрудника ОБХСС сразу заметил два огромных мешка, которые, надрываясь, тащил небогатырского вида столичный пассажир.

Мешки, как выяснилось, были набиты сирийскими покрывалами и комплектами постельного белья. Молодого ученого препроводили в кабинет следователя – он мгновенно сознался, что хотел перепродать товар по спекулятивной цене.

По тем временам – криминал, и криминал весьма серьезный.

Когда следователь Анатолий Коркмасов объяснил незадачливому коммерсанту, что сидеть ему придется годика четыре, тот не мог удержаться от слез. До сих пор Коркмасов с умилением вспоминает, как сам Березовский рыдал у него в кабинете: «Расплакался как ребенок. Особо упирал на нищенскую зарплату, рассказывал о несовершеннолетних детях, которые станут безотцовщиной, и неработающей жене. Наволочки и пододеяльники, как оказалось, он купил с помощью знакомого товароведа универмага Москва; деньги на товар назанимал у сослуживцев. Говорил о поломанной научной карьере, о том, что мечтал быть полезным для страны. Но закон есть закон, и прокурор уже дал санкцию на его арест…»

В махачкалинском СИЗО Борис Абрамович отсидел десять суток. Дома у него прошел обыск, родственники и сослуживцы были в шоке: в институте отреагировали и подготовили специальный выпуск стенгазеты, клеймящий позором отщепенца и спекулянта.