Полет саранчи

Отечески посоветовал Сергею Николаевичу встретиться с Петром Ильичом. «Тезка Чайковского, но не композитор. Вы не слышали о Петре Ильиче? – Прозрачные водянистые глаза смотрели ласково, полные губы шептали доверительно: – А он таки наслышан о вас. Откуда знает? Так маленький совсем Петербург-то наш – все друг о друге известно. Кто это? Встретитесь, познакомитесь. Нет, нет, я советую. Просто зайдите к нему. Непременно. Просил ли он? Нет, не просил. Но рад будет. Зайдите, зайдите, полезный человек. Старину собирает, его еще Старинщиком зовут иногда, но чаще все-таки – Чайковским.

Встретитесь, поговорите, только на пользу вам будет». «А он-то захочет?» «Захочет, почему нет? Позвоните, вот телефон». Неожиданный поворот… Как-то уж слишком загадочно.

Подъезжает Сергей к дому сказочно преогромному, где Чайковский живет. Дом большой, мрачный, старого кирпича, окна металлом зарешечены, на въезде – тяжелые ворота кованые. Над входом – витиеватыми буквами: «Мир входящему».

Заходило, заколебалось что-то в голове его, в глазах потемнело – будто в другое пространство переместился, словно в бреду находится… С чего бы это? Осмотрелся: как раз напротив дома Чайковского – здание приземистое, в землю вросшее: Больница старых большевиков… Разве есть еще такие? Наваждение, вздор, тарабарщина.

Дальше идти или уехать, пока не поздно?

Решил идти все-таки…

Охранники выслушали Турчина, пошептались о чем-то, один убежал, вскоре вернулся – и опять зашептались. «Ваши документы!» Смотрят паспорт, потом в лицо, опять в документы – ну наконец-то ворота отворяются.

Сергея по мраморной лестнице на второй этаж ведут. Дом отделан словно дворец княжеский – классика и ампир, позолота.

Ждет он, ждет, а вот и хозяин, Чайковский собственной персоной, в спортивном костюме, черный, небритый, крикливый – на профессора консерватории не похож. За плечи обнимает.

– Петр Ильич зовут меня.

Гость чувствует прикосновение колючей щеки хозяина.

– Яшка, старый козел, говорил – тот, что из мэрии… Рад я тебе.

Хороших людей в лицо надо знать. Что делать-то думаешь? Ах, работаешь… А лавэ? Кто жлавэ не любит! Неужто не знаешь меня? Петруша при диктатуре всеми пивными на Невском командовал, а сейчас искусством занимаюсь, коллекционирую. Не хуже твоих Жигулей и мерсов лавэ дает, твою… Не нравится, как говорю? Ты нерусский, что ли, по-русски не понимаешь? Вот с человеком тебя полезным познакомлю. Только что откинулся. У-у-умный – чемпион тюрьмы по шахматам, погоняло – Боксер.