Полет саранчи

Но чтобы рулить Россией – об этом, думаю, он даже во сне не фантазировал. «И дело здесь не столько в государственном антисемитизме, – писал Хинштейн, – сколько совсем в другом: в отсутствии у нашего героя тех неуловимых, но необходимых черт, которые с детства отличают будущих начальников и VIP-персон от прочего люда, всевозможной массовки».

Кто знает, были у мальчика черты лидера или их не было? Сверстники могли не догадываться об этом, а нам теперь издалека не разглядеть.

«Ужас, все время болтал, – вспоминала его мать.

 – Уже не знали, на какую парту его посадить, он все равно найдет кого-то и будет все время разговаривать».

Незначительный, суетливый, говорливый, невнятный – таким его увидел и Сережа Турчин при их первом знакомстве. Люди вообще мало меняются. Приобретая жизненный опыт, многие, как правило, становятся хуже: хитрее, изворотливее, злее, коварнее. Мало кому удается пронести через годы лучшие детские качества: открытость, непосредственность и доброжелательность. Кстати: были ли у маленького Бориса эти замечательные детские качества? Почему нет, впрочем…

Сверстники, видимо, не принимали всерьез вертлявого Бориску, однокашницы – вообще не замечали.

Детские и юношеские обиды сформировали его характер: вкрадчивость, энергию, несгибаемое, звериное упорство и сатанинское тщеславие. «Меня многие предавали», – часто повторял он. До последних дней лондонский изгнанник пытался рассчитаться с предателями за свои детские мальчишеские и новые недетские обиды, доказать неблагодарному миру – и в первую очередь самому себе, – «сколь преступно они все недооценили его таланты и достоинства».

Абрам Маркович Березовский, сын томского купца, по профессии инженер-строитель, всю жизнь колесил по стране, что-то возводил, воздвигал, пока не осел наконец в Москве. В 1943 году, в самый разгар войны, познакомился с Анной Гельман, девятнадцатилетней студенткой мединститута, – встреча двух провинциалов, приехавших «покорять столицу».

Двенадцать лет разница в возрасте…

Она – милая и трогательная, он – солидный и надежный: за таким как за каменной стеной.

Что это было – пылкая любовь или трезвый расчет? Шла война, по Москве женихи не гуляли; даже инвалиды шли нарасхват…

Первый послевоенный год. Мертвые похоронены, живые вернулись с фронта, люди настраиваются на послевоенную жизнь, которая «теперь будет совсем другая», все полны радужных надежд. Двадцать третьего января 1946 года у четы Березовских родился мальчик.