Бабочка на апельсиновой дольке

Женился Марк рано, еще в студенческие годы, на своей однокурснице Кристине, девочке из богемной питерской семьи. Отец Кристины – известный художник Самохвалов подарил молодым собственный дом на берегу Финского залива. Кристина была образованной, утонченной и красивой питерской девицей – не невеста, а мечта. Кроме того, она влюбилась в Марка по уши и буквально пылинки с него сдувала. А Марку очень хотелось поскорее закрыть свою сердечную рану, которая образовалась с отъездом Нади.

«Надежда покинула меня» – так, полушутя, любил отвечать Марк, когда кто-нибудь, заглянув в его глаза, замечал в них какую-то дикую, вселенскую тоску.

О Наде мало кто знал и мало кто помнил. Да и самому Марку хотелось поскорее ее забыть. И он, не долго думая, предложил Кристине свою руку. Вот только сердце не предложил, его у него не было.

Свадьбу сыграли пышную. Все вокруг, а особенно родители Марка и Кристины не могли нарадоваться на молодых – оба красивые, словно с картинки. И никто не догадывался о том, что красота эта только на картинке и была.

Как ни старался Марк, но полюбить свою юную нежную жену ему не удавалось. Она стала раздражать его все больше и больше с каждым днем, хотя изо всех сил своих пыталась угодить.

Марк не спешил домой, он пропадал с друзьями в барах и ночных клубах, пытаясь там уйти от своей боли и проклятой тоски, въевшейся в его кости и клетки. Он стал изменять Кристине, у него было так много связей с разными девушками, что он путался в их именах, и все они сливались для него в единое целое, а он цинично называл все это лекарством.

Но чем больше он хотел забыть Надю, тем сильнее о ней помнил. Он ненавидел ее так сильно, как никого на свете. И точно так же сильно любил.

Кристина сначала плакала и закатывала ему истерики, а после решила показать смирение и забеременела. Девушка искренне надеялась, что ребенок сможет спасти их молодую семью от крушения.

Но Марку этого ребенка не хотелось. Он вспоминал, как они с Надей придумывали имена их будущим детям, как спорили из-за этого, ссорились, а потом смеялись.

Он вспоминал Надю, ее небесные глаза в обрамлении длинных ресниц, брови вразлет, задорный носик, ямочки на щеках, которые появлялись всякий раз, когда он ее смешил. И ему хотелось ребенка от нее, чтобы малыш имел такие же синие глаза и светлые волосы. Он совсем не хотел, чтобы Кристина продолжала его род.

Уговорить ее сделать аборт, он не смог. А потому просто перестал появляться дома.