После финала

 – Наш сын, конечно, исключительно одарен, но пока он вряд ли умеет читать.

Макс пожал плечами и поскреб затылок.

– Это серия, где питомец доктора Хомяка получает главный приз – очень забавно.

– Ты хочешь сказать, что субтитры предназначены для тебя?

Я так громко расхохоталась, что Дилан в недоумении коснулся пальчиком моего лица, а потом и сам залился смехом. Макс притворно надул губы:

– Тс-с, сейчас будет самое интересное.

Он включил звук и подвинулся, чтобы мы с сыном могли примоститься рядом.

И когда Дилан соскользнул с дивана, чтобы поиграть со своими динозаврами, мы с Максом еще долго сидели в обнимку, наблюдая за приключениями свинки Пеппы.

Обедать еще рано, но я не завтракала, и меня подташнивает от голода. Сэндвичи, лежащие в холодильнике со вчерашнего дня, зачерствели, и мне приходится запивать их водой из-под крана. После утреннего стресса я чувствую себя вымотанной. Надежды на благополучное отключение от аппарата в результате закончились полной неопределенностью.

Пустая беготня, как говорила моя мама, когда мы должны были спешить куда-то, а потом долго ждали и околачивались без дела.

Сорок восемь часов, сказала доктор Халили. Двадцать четыре часа контроля за показателями, и если Дилан сумеет продержаться два дня, это уже победа. Мой мальчик все еще спит. Ничего удивительного, после того как он столько времени был под снотворным. Не позволяя себе раскиснуть, я достаю мобильник.

«Удаление трубки прошло отлично. Сейчас он в маске, но пока выглядит неплохо.

Счастливого пути домой! Мы по тебе скучаем!» И смайлик-поцелуй в конце сообщения.

Ответ приходит почти сразу.

«Я тоже соскучился. Скоро буду дома».

Три смайлика поцелуя.

«Один для тебя, один для меня и один для нашего малыша, – написал мне Макс в те далекие времена, когда я сообщила ему, что беременна. – Букет поцелуев».

На глаза наворачиваются слезы, но я не позволяю им пролиться. Я поднимаюсь, заворачиваю остаток сэндвича в фольгу и выбрасываю его в мусорную корзину.

Включив чайник, я хожу по комнате, вытягивая шею из стороны в сторону, и чувствую, как она похрустывает, то ли жалуясь, то ли от облегчения.

На журнальном столике лежит тетрадь, которую вручила мне Шерил, когда я спросила у нее, можно ли мне завести книгу предложений.

– Это не для сотрудников клиники, а для родителей. Особенно новичков. Чтобы они могли получить совет и обменяться опытом, – объяснила я ей.

– Отличная идея. Я принесу вам тетрадь.