Обыкновенный мир

Но стояла уже глубокая ночь, работники ветстанции давно разошлись по домам и спали мертвецким сном.

Шаоань, скрючившись, стоял в зловонном сарае, одной рукой зажав бычье горло, а другой сжимая жестяной шприц. Набирая лекарство из битого таза, Шаоань тянул на себя бычью морду, раздвигал головкой шприца сжатые челюсти и впрыскивал новые и новые порции. Иногда он пережимал рукоятку поршня, и бык оплевывал его лекарством, но это было совершенно не важно. Главное – не дать животному выплюнуть все разом. Все силы уходили на то, чтобы зажимать рукой его горло.

Колени вминались в унавоженный пол, оставляя глубокие вмятины. Шаоань обливался потом.

Это был лучший бык всей бригады, от которого напрямую зависела их жизнь. Он был молодой, мощный, здоровый, работал на зависть всем в деревне. Глава второй деревенской бригады Цзинь Цзюньу предлагал в свое время сменять его на двух других, прибавив к ним в довесок хорошего осла, но Шаоань не согласился. Во время пахоты он обыкновенно не доверял быка никому другому и частенько сам ходил за плугом – боялся, что другие замордуют животное.

Шаоань вмешивался и в кормежку, указывая старику Тянь Ваньцзяну, что и как ему делать. Бычара получал все самое лучшее.

Кто мог знать, что в этом году, едва только начнутся первые весенние работы, он сляжет и начнет воротить от еды морду. Те два дня, что бык ничего не ел, Шаоаню тоже не шел кусок в горло. Утром он взял быка и сам привел его на ветстанцию. Там после осмотра оказалось, что дело не смертельное – просто какое-то воспаление в животе.

Ветеринар сказал, что после лекарства должно стать получше. Он развел препарат и дал быку одну дозу. Работники ветстанции сказали, что хорошо бы повторить процедуру часов в двенадцать ночи. Шаоань собирался в тот же день вернуться домой, но, поразмыслив, решил переночевать в поселке, чтобы не утомлять скотину долгой дорогой.

Он впрыснул между бычьих губ последнюю порцию лекарства и нежно потрепал быка по холке. Потом устало поднялся, поставил опустевший тазик со шприцом на окно, отметил про себя, что глаза у бычары стали поживее, и немного успокоился.

Он вышел из сарая. Ветстанция была погружена в кромешную тьму. Откуда-то долетал громоподобный храп. Ночь еще не пошла на убыль.

Шаоань большими шагами пересек двор и вышел из глинобитных ворот ветстанции на большую дорогу. Впереди маячили улочки поселка – там тоже было пусто, только горело несколько бледно-желтых фонарей.

Он размышлял, как ему быть с ночевкой.