Обыкновенный мир

На самокрутки уходила за год уйма бумаги – газетная была слишком толстой, и поэтому Шаоань часто вертел свои цигарки из старых тетрадок Шаопина и Ланьсян.

Скатав самокрутку, он понял, что у него нет огня. Слишком торопился, вот и забыл свою зажигалку на кане, а в поселке уже не было времени купить спичек. Курить хотелось страшно.

Вдруг издалека донесся слабый стук, словно бы кто-то бил по железу. Звук доносился с другой стороны улицы, и Шаоань решил, что там, где куют, наверняка найдется огонь, чтобы закурить.

Зажав самокрутку между пальцами, он широкими шагами направился на звук.

Шаоань добрался до самого конца небольшой улицы и увидел внизу, у подножия холма, кузню. Одна створка двери была закрыта плотно, а другая – не до конца, так что оставалась маленькая щель. Изнутри светило красным и доносились звонкие удары молота, похожие на резкий звук лопающихся зерен.

Шаоань немного поколебался и толкнул дверь. Он увидел двух кузнецов: старика и молодого парня. Старый был явно за главного.

Он сжимал щипцами раскаленный кусок железа, лежавший на наковальне, а другой рукой лупил по нему небольшим молотом. Ученик кузнеца наносил свои удары следом за учителем, на то же место, орудуя большой кувалдой. Железо пело. Искры разлетались, как брызги. На кузнецах были надеты усеянные дырками холщовые фартуки.

Когда Шаоань вошел в дом, никто не обратил на его появление никакого внимания. Но вот железо начало потихоньку остывать, старик сунул его обратно в печь, и двое кузнецов с удивлением уставились на незнакомца.

– Огоньку не одолжите, уважаемый? – пробасил Шаоань.

– Отож, – сказал старик и протянул ему щипцами алый уголек. Шаоань наклонился и прикурил. По говору было понятно, что старик – хэнанец. Почти все кузнецы на желтоземье были из Хэнани. По всей стране можно было встретить этих упорных трудяг, кочующих повсюду, – пожалуй, если бы выехать из страны было бы так же просто, как пересечь границу провинции, они бы давно распространились по миру, выплеснувшись за пределы Китая.

Кроме откровенных бездельников, – которые встречаются во всяком народе, – все хэнаньцы с охотой брались за любое дело и своей сноровкой и мастерством зарабатывали на жизнь.

Шаоань прикурил и, стоя у горячей печи, вдруг почувствовал, что продрог. Он сел на корточки и стал греть руки у огня.

– Время-то позднее, а ты не в постели. Откуда будешь? – спросил хэнанец, управляясь с мехами.

– Я из Двуречья, приехал вот подлечить нашего быка.