Сны о Чуне

Чуня никогда не видела Петрова-Водкина, не читала Набокова, но иногда, когда она спит, она взвизгивает во сне. То ли ей снятся огромные цветы (черно-белые), то ли она там, во сне, встречается с диковинными зверями, то ли видит сон про коня и мальчика. О том, как младенец смотрит на коня, зверей и цветы и не плачет.

Чуня и Павел I

Все знают, какой был вздорный и странный Павел I. Самое известное – это хроника его законодательных актов за 1799 год.

2 апреля – запрещение носить тупей, на лоб опущенный.

6 мая – запрещение дамам носить через плечо разные цветные ленты наподобие кавалерских.

17 июня – запрещение всем носить широкие большие букли.

4 сентября – запрещение немецких кафтанов и сюртуков с разноцветными воротниками и обшлагами, но чтоб они были одного цвета.

28 сентября – чтоб кучера и форейторы, ехавши, не кричали.

28 ноября – запрещение синих женских сюртуков с кроевым воротником и белой юбкой.

Бедный Павел. С другой стороны, я его могу понять.

Про кроеный воротник и белую юбку врать не буду, но Чуне тоже многое что запрещено. Ей нельзя лаять, когда я сплю. Нельзя воровать из помойки. Нельзя бросаться на детей.

Лает, ворует, бросается.

Однажды она сорвалась с поводка и летела как пуля (черная, низко стелющаяся торпеда) к соседскому громадному псу, которого вывел хозяин. Всем было смешно, кроме меня и пса. Когда я подбежал, Чуня бросалась как обезумевшая и пыталась вцепиться кобелю в глотку.

Пусть Чуня ничего не боится, но мы с Павлом I за нее боимся.

Один мой товарищ когда-то рассказал:

– Проснулся в тревоге. Стал вспоминать, что снилось. И вспомнил. Снился замерзший, покрытый льдом и снегом серый город. Я на велосипеде и в какой-то длинной шинели. Знаю, что обязан ехать куда-то, но мне страшно не хочется. И тут я осознаю сразу, как бывает часто во сне, что я солдат немецкой армии времен Второй мировой, и ехать мне надо на восточный фронт.

И потому такая тоска.

Это они, мистические любовники страха, в нашей сонной голове шевелятся. Павел I, уже упомянутый, тоже ведь все прусское любил. Не напрасно. Прусское, прыскать, трусить, прусак.

Как ему спалось в его императорской спальне? Кто бы его защитил, кроме родной собачки? Кто бы залаял на стремительные шаги?

Не бойся, и они меня не пожалеют

(а мог ли Павел сам себя бояться,

и нужно ли своих любовников бежать).