Белый пароход (сборник)

Сто таких, как ты, не стоят одной Гульджамал.

– Потому мы и здесь, аксакал, – я один, и она одна.

– Да что с тобой говорить. Здоровый, как бык, а ума… – Дед Момун безнадежно махал рукой.

– Му-у-у-у, – мычал и смеялся вслед ему Сейдахмат.

Потом, остановившись посреди двора, запевал свою странную, невесть где услышанную песню:

С рыжих, рыжих гор

Я приехал на рыжем жеребце.

Эй, рыжий купец, открывай двери,

Будем пить рыжее вино!

С бурых, бурых гор

Я приехал на буром быке.

Эй, бурый купец, открывай двери,

Будем пить бурое вино!.

.

И так могло продолжаться бесконечно, ибо приезжал он с гор на верблюде, на петухе, на мыши, на черепахе – на всем, что могло передвигаться. Пьяный Сейдахмат нравился мальчику даже больше, чем трезвый.

И потому, когда появился подвыпивший Сейдахмат, мальчик приветливо улыбнулся ему.

– Ха! – воскликнул Сейдахмат удивленно. – А мне сказали, что ты болеешь. Да ты вовсе не болеешь. Ты почему не бегаешь на дворе? Так не пойдет… – Он повалился к нему на постель и, обдавая спиртным духом и запахом сырого, парного мяса, который шел от его рук и одежды, стал тормошить мальчика и целовать.

Щеки его, заросшие грубой щетиной, обожгли лицо мальчика.

– Ну, хватит, дядя Сейдахмат, – попросил мальчик. – А где дедушка, ты не видел его?

– Дед твой там, это самое, – Сейдахмат неопределенно покрутил руками в воздухе. – Мы это… Бревно вытаскивали из воды. Ну и выпили для согрева. А сейчас он, это самое, мясо варит. Ты вставай. Давай одевайся – и пошли.

Как же так! Это неправильно. Мы все там, а ты один здесь.

– Дедушка не велел мне вставать, – сказал мальчик.

– Да брось ты, не велел. Пойдем посмотрим. Такое не каждый день бывает. Сегодня пир. И чашка в жиру, и ложка в жиру, и рот в жиру! Вставай.

С пьяной неуклюжестью он стал одевать мальчика.

– Я сам, – пробовал отказаться мальчик, испытывая смутные приступы головокружения.

Но пьяный Сейдахмат не слушал его. Он считал, что делает благо, поскольку мальчика бросили одного дома, а сегодня такой день, когда и чашка в жиру, и ложка в жиру, и рот в жиру…

Пошатываясь, мальчик вышел вслед за Сейдахматом из дома.

День в горах стоял ветреный, полуоблачный. Облака быстро перемещались по небу. И пока мальчик прошел веранду, погода дважды резко изменилась – от нестерпимо яркого солнечного дня до неприятной сумрачности. Мальчик почувствовал, как у него от этого заболела голова. Подгоняемый порывом ветра, в лицо ударил дым костра. Глаза защипало.