Главная улица

– Этих людей? Пробудить? Зачем? Они счастливы!

– Но они так провинциальны. Нет, это не то слово. Они… о, они так глубоко увязли в грязи!

– Вот что, Кэрри. Тебе придется оставить свои городские представления, что если у человека не выутюжены брюки, значит он дурак. Эти фермеры очень сметливы и деятельны.

– Я знаю! Вот это-то и больно. Жизнь, видно, дается им нелегко. Все эти уединенные фермы, скрипучий поезд…

– Ну, это им нипочем. А кроме того, жизнь быстро меняется. Автомобиль, телефон, бесплатная доставка покупок по деревням.

Все это теснее и теснее связывает фермеров с городом. Конечно, нужно время, чтобы насадить это там, где пятьдесят лет назад была первобытная глушь. Но уже и теперь ведь фермер садится субботним вечерком в свой «форд» или «оверленд» и попадает в кино быстрее, чем вы, живя в Сент-Поле, – трамваем.

– И в этих городках, мимо которых мы проезжаем, они ищут отдыха от своей бесцветной жизни? Неужели ты не понимаешь? Да взгляни только на них!

Кенникот был изумлен.

С детства он видел эти города из поезда, на этой же самой железнодорожной линии. Он проворчал:

– Да что же в них худого? Отличные, преуспевающие городки. Ты бы удивилась, узнав, сколько пшеницы и ржи, картофеля и кукурузы отгружают они ежегодно.

– Но они так безобразны!

– Согласен, что они не так уютны, как Гофер-Прери. Но дай срок!

– Что это изменит, раз нет никого, кто хотел бы и умел распланировать их? Сотни заводов стараются придать красивый вид автомобилям. А эти городки отданы на волю случая.

Нет! В этом нет ничего хорошего. Нужно же было суметь придать им такой жалкий вид!

– Ну, они не так уж плохи, – коротко возразил Кенникот.

Он стал ловить ее руку – это называлось у них «играть в кошки-мышки». Но на этот раз она впервые не ответила на его шутливую ласку. Она смотрела на Шенстром, поселок с полуторастами жителей, к которому подходил поезд.

Бородатый немец и его жена с вытянутыми трубочкой губами вытащили из-под сиденья огромный саквояж из искусственной кожи и выбрались из вагона.

Станционный служащий подал в багажный вагон тушу теленка. Других признаков какой-либо деятельности в Шенстроме не было. В станционной тишине Кэрол слышала, как где-то в стойле била копытом лошадь и плотник приколачивал дранку.

Деловой центр Шенстрома тянулся на целый квартал вдоль железной дороги. Это был ряд одноэтажных лавок, крытых оцинкованным железом или гонтом, выкрашенным в красный или ядовито-желтый цвет.