Главная улица

Они тупо ждали продолжения. Но она больше не могла выдержать и спряталась на стуле за широкой спиной Сэма Кларка. Морщинки улыбок разгладились на постных лицах всех участников вечеринки, и вот они уже снова стояли в разных местах комнаты в безнадежном ожидании веселья.

Кэрол прислушивалась. Она увидела, что в Гофер-Прери не умеют общаться. Даже теперь, когда сошлась вместе светская молодежь, любители охоты, почтенные умы и солидные финансисты, они веселились так, словно среди них сидел мертвец.

Хуанита Хэйдок много тараторила своим трескучим голосом, но все это касалось только ее знакомых: говорят, что Рэйми Вузерспун собирается выписать пару лакированных ботинок на пуговицах, с серым верхом; а у Чэмпа Перри ревматизм; Гай Поллок еще не оправился от гриппа, а Джим Хоуленд просто спятил – выкрасил свой забор в оранжевый цвет.

Сэм Кларк беседовал с Кэрол об автомобилях, но он не забывал и о своих обязанностях хозяина. Разговаривая, он все время подымал и опускал брови.

– Надо расшевелить их! Как ты думаешь, – озабоченно обратился он к жене, – надо, пожалуй, расшевелить их?

Он протиснулся на середину комнаты и закричал:

– Друзья, давайте устроим концерт!

– Да-да, давайте! – завизжала Хуанита Хэйдок.

– Послушайте, Дэйв, изобразите нам, как норвежец ловит курицу!

– Вот-вот! Это забавная штука. Покажите-ка, Дэйв! – поддержал Чет Дэшуэй.

Мистер Дэйв Дайер любезно исполнил номер.

Все гости шевелили губами, готовясь к тому, что их вызовут исполнить их коронные номера.

– Элла, прочтите-ка нам «Мою старую любовь»! – потребовал Сэм.

Мисс Элла Стоубоди, старая дева, дочь председателя ионического банка, потирала сухие руки и краснела:

– О, вам, верно, уже надоело слушать эту старую вещь!

– Что значит «надоело»? Даже и не думайте! – настаивал Сэм.

– Я сегодня совсем не в голосе.

– Бросьте! Начинайте!

Сэм громко объяснял Кэрол:

– Элла у нас по декламации первая! У нее специальная подготовка.

Мисс Стоубоди прочла «Мою старую любовь». На бис она продекламировала чрезвычайно оптимистическое стихотворение о могуществе улыбки.

Было исполнено еще четыре номера: один еврейский анекдот, один ирландский, один датский и пародия Нэта Хикса на надгробную речь Марка Антония.