Последнее пророчество

Почти двенадцать зим[2 - Зима – единица измерения времени, примерно равная земному году.] оказалось недостаточно, чтобы стать полноправной княгиней этих земель. Вот и отыскался дальний родственник – кьярр Огнив, какой-то троюродный дядя по линии двоюродной сестры матери от четвероюродной бабки, и сейчас жизнь Мари сильно зависела от этого неприятного человека. С первого оценивающего взгляда дяди, с его кривой ухмылки, брошенной на племянницу, окончательно стало понятно о безрадостном будущем девочки.

Из богатой наследницы княжества Даймон Марианна резко превратилась в претендентку на жизнь при храме Великой Матери.

Сделать её послушницей – это же самый лёгкий способ получить княжество и не мучиться с девочкой. И когда вечером, после поднятия моста и закрытия главных ворот, в поместье приехали какие-то мужчины, а встречал их «дядюшка» Огнив лично сам, то такое подозрительное событие Мари не смогла проигнорировать. И вот теперь она стоит у кабинета, стараясь разобрать чужие слова в тихой беседе: «Эх, сюда заклинание прослушки… Ничего не слышно».

Попытка приоткрыть дверь провалилась с громким треском. В прямом смысле слова. Одна из створок с грохотом распахнулась, а юная кьярра растянулась в полный рост на большом ковре, нарушив все возможные и невозможные нормы приличия.

– Как я понимаю, это прелестное создание является молодой княжной Марианной? – усмехнулся один из тайных гостей.

– О да, – раздался над ухом девочки скрипучий голос дяди, – но ничего, храм пойдёт ей на пользу.

И не таких перевоспитывали! – раздражённо рявкнул он и рывком поднял Мари.

А дальше просто вытолкал её за дверь, прямо на руки кормилице. Бледная, как молоко, и напуганная до полусмерти няня отвела маленькую кьярру в покои, сопротивления больше не было, самое страшное уже подтвердилось и теперь с этим надо было смириться.

Последующие дни прошли для маленькой княжны в забытье.

«Я не имею ничего против Великой Богини, быть послушницей – это крайне почётно, – успокаивала себя девочка.

 – Лучше так, чем умереть в двенадцать зим».

Столичный собор оставил довольно смутные воспоминания: светлый, величественный храм, разрезающий остроконечным шпилем небо и суровая настоятельница, что больно била по ладошкам ореховым прутиком за дурные мысли и поступки. А по её мнению, они у всех такие были в избытке.

– Благородная кьярра должна отвечать негромко и, не поднимая глаз, слушаться отца, брата и мужа.