Планета Ган, или Исповедь молодого офицера

Попытался оттолкнуться, что есть силы, но скользкие жерди и наледь на обуви не позволили это сделать с нужной силой.

Прыжок не удался и Лекс по пояс оказался в воде. Кит помог выбраться на берег. Одежда плотная и насквозь промокнуть не успела, только сверху. Благо – в люльке лежала сменная обувь. Переобувались обязательно, чтобы не спугнуть зверя гаражным запахом.

Утром, когда выезжали было семнадцать минус. К обеду мороз немного спал. До городка около сорока километров. Зимний комбинезон через несколько минут езды превратился в скафандр космонавта и ветер совсем не пропускал.

Мокрые носки в валенках немного согрелись. Через минут сорок добрались в Городок. Кит стащил Лекса с мотоцикла и помог разогнуться и распрямить ноги. Ещё через полчаса он уже ощущал благодать: оттаивал в горячей ванне. Только вот ещё рановато Лекс мечтал о рюмке и горячей еде.

Стук в дверь оповестил о том, что надо вылазить: у товарища неприятность.

– Лекс, дружище, выручай! – обратился к нему, вдруг свалившийся на его голову, весь заиндевелый, приятель.

– Боб! Ты охренел! У меня вся одежда мокрая, провалился. Только оттаивать начал, в чём я поеду? – заметил Лекс.

– Дорогой, не переживай! Найду я тебе одежду, только поехали, – продолжал канючить приятель, – сейчас принесу. И умчался. Лекс успел обтереться и начал пить чай, но не успел, – примчался приятель с охапкой тёплой одежды.

Бездыханный мотоцикл стоял там же где его оставил хозяин. Пробовали тащить, без результата. С поймы реки в гору Урал Лекса не справлялся даже на первой передаче. Снега! Но его опытный глаз сразу определил причину:

– Боб, у тебя воздухан забит. Ты почему не одел на него бабские колготы? Смотри, – и Лекс показал рукавицей на свой. – У тебя там лёд. Снимай, бензином промоешь и будет тебе счастье, но не долго, до следующей поездки, если меня не послушаешь.– Выдал инструкцию начинающему неопытному владельцу Лекс.

Начало темнеть. Мороз крепчал. Лекс развернулся и светил фарой пока приятель ковырялся с фильтром. В рукавицах не получалось. В перчатках – тоже. Пришлось снять и работать голыми руками. В городок въехали поздно ночью.

Народ бродил по улицам с песнями. Отмечали Рождество. Атеизм атеизмом, а Рождество никто не отменял. Уже наступило седьмое января. Боб нырнул в погреб, вытащил литровую бутыль домашнего вина и банку с салом.