Планета Ган, или Исповедь молодого офицера

Казалось бы, никчёмная фраза Булгаковского Воланда, а сколько безысходности.

А пружина продолжала сжиматься и чем больше препятствий возникало перед ним, тем ярче горело его чувство, оно толкало его на безрассудные поступки. Зрело ожесточение, росла, как будто ничем не обоснованная ненависть ко всему миру. Хотя любовь должна окрылять, делать человека счастливым и люди хотели ему добра, хотели помочь разобраться в себе, принять правильное решение.

Но выходило всё наоборот.

Чем глубже он уходил в себя и становился замкнутым и отчуждённым, тем больше росло в нем ожесточение. Это был способ выживания, самосохранения: нервы были на пределе. Чтобы не

свихнуться. Но они, все они продолжали и продолжали топтать, мять, пачкать всё то, что было для него свято и неприкасаемо.

Эти люди, они не имели право произносить её фамилию. Касаться её светлого образа. Кто им дал право лезть в чужую семью? Кто? Скажите – Кто? Но вот они своими грязными ртами посмели… и прозвучала фамилия!

Забава тихо охнула. И куда делась вся её сдержанность, всё её мужество, её здравый рассудок? Её, на генетическом уровне полученная от всех женщин предыдущих поколений, живших в условиях жесточайшего патриархата, мудрость.

Впитанная с молоком предыдущих поколений матерей земли Русской, покорность судьбе, вдруг рухнула и вырвался на свободу, тот самый страшный бабий протест, который веками таится под спудом и лучше его никогда никому не знать.

Все те душевные силы, которые она брала неизвестно откуда и сохраняла, какой ценой они ей дались, можно было только догадываться. Какая титаническая ежедневная, ежеминутная внутренняя работа души совершалась, знала только она.

После того как взрывная волна оглушив их затихла, повисла такая же оглушительная тишина. Только жалобный «ох» жены нарушил её. Она побледнела и поджав посиневшие губы, свирепо-пристально посмотрела на мужа.

Грозовые тучи, ходившие вокруг да около, сгустились. Отдалённые раскаты слились в один грозный. И вот наконец туча, так долго копившая в себе все громы и молнии, разразилась шквалом.