Дорогая миссис Бёрд…

Но вспоминая его поиски мисс Найтон, и вопросы о старых калошах, и чувства, владевшие мной, впервые попавшей в офис редактора, неудивительно, что я попросту забыла это сделать. Вот почему, когда через две недели я в волнении явилась на новое место работы в новом коричневом клетчатом костюме, перешитом из старого сестриного, вооруженная любимой перьевой ручкой, тремя новенькими карандашами и запасным платочком в сумочке, я слегка растерялась.

В Лонстон-Пресс я прибыла минута в минуту, а в руке моей было чудеснейшее письмо во всем свете.

Лонстон Пресс Лимитед,

Бродстон-Хаус,

Лондон, Истерн-Сентрал 4.

Среда, 8 января 1941 года

Дорогая миссис Лейк,

Согласно результатов вашего собеседования у мистера Коллинза, я подтверждаю ваше назначение на должность младшей наборщицы. К работе вы приступите в понедельник, 20 января 1941 года.

Ваш рабочий день будет длиться ежедневно с девяти часов утра до часу дня.

В него входит десятиминутный перерыв на чай, но не перерыв на ланч.

Ваша заработная плата составит восемнадцать шиллингов девять пенсов в неделю. Ежегодный оплачиваемый отпуск составляет двенадцать дней.

В день, когда вы выходите на работу, я, миссис Бёрд, буду ждать вас ровно в девять в своем офисе.

Искренне ваша,

    и. о. редактора,

    Миссис Г. Бёрд.

И.о. редактора! Я и подумать не могла, что миссис Бёрд занимает столь важный пост и что я буду работать с ней.

Более того, редактор – леди! Я была крайне впечатлена.

Да, пусть большую часть мужчин призвали на фронт, но отдать столь важный пост женщине? Прогрессивно. Написав Эдмунду о своей новой должности, я ожидала, что он издевательски отнесется к редактору-женщине, но он, к моему удивлению, не проявил к ней никакого интереса, не говоря уж о насмешках.

На этот раз, прибыв в Бродстон-Хаус, я больше была взволнована, нежели нервничала.

Взбежала бы по лестнице вприпрыжку, если бы позволили туфли – но разумнее было воспользоваться лифтом в попытке явиться триумфально и с фанфарами.

Как младшая наборщица, я начинала с самых низов, но ничуть не смущалась. В моем воображении возникали картины приятельства с газетчиками-весельчаками, обсуждения текущих событий с перерывом на тяжкий труд сумасшедшей печати и молниеносной стенографии, чтобы сдать номер в срок.