Дорогая миссис Бёрд…

Глава 5

Дорогая Запутавшаяся

К среде я уже поняла, что и как, и старалась изо всех сил. Банти утешала меня, как могла, когда я рассказала ей о том, что я работаю не в «Ивнинг Кроникл», а в «Женском Дне» и для нее что то, что это звучит одинаково здорово. Я написала Эдмунду, изрядно приукрасив историю, в надежде, что он отнесется к случившемуся с юмором. Девочки с пожарной части были потрясены и твердили, что это может стать началом чего-то великого.

Я с нетерпением ждала писем от читательниц, полная оптимизма в ожидании их вопросов, чего-то интересного и приемлемого для печати, не чувствуя никакой паники.

Не так уж много мне попалось писем, авторам которых можно было бы посоветовать вступить в клуб блюстителей морали.

Письмо Запутавшейся все еще лежало у меня в ящике. Я все обдумывала свой ответ, в надежде улучить момент, когда незаметно смогу его напечатать. Я ужасно хотела помочь ей, но шанс того, что узнает миссис Бёрд, страшил меня.

Часть работы мистера Коллинза Кэтлин переложила на меня, предпочитая набирать схемы вышивки и советы миссис Бёрд касательно красоты, почти всегда сводившиеся к отсутствию макияжа и нанесению на лицо какой-либо отпугивающей смеси.

Мистер Коллинз занимался статьями, беллетристикой, и хоть это и не шло в сравнение с новостями о Королевских Военно-Воздушных Силах, сражавшихся с вражескими бомбардировщиками близ Тобрука, это было лучше правовой документации в юридической конторе.

Миссис Бёрд большую часть дня проводила вне офиса, так как была занята огромной кучей Добрых Дел, и когда она покидала кабинет, из коридора слышался могучий рык, возвещавший о пункте назначения и времени ее возврата.

От ее громогласного «В МЕТРО К ВОЛОНТЕРСКОМУ ПРИЮТУ!!! ВЕРНУСЬ В ТРИ ПЯТНАДЦАТЬ!!!» мы подскакивали на стульях. Звучала эта стенография примерно так же, как уличные сумасшедшие, что орут на мусорные баки.

В среду, почти в десять, в коридоре что-то стукнуло, затем что-то покатили.

– Это Кларенс, – сказала Кэтлин, и тонкий голосок пропищал: «Доставка почты!», а ему вторил глубокий бас.

Чуть дрогнув, первый голос пискнул: «Для Мисс Найтон».

– Входи, Кларенс, – тихо позвала она.

– Вхожу, – послышался испуганный баритон.

Кларенс был самым усердным и самым застенчивым разносчиком почты во всем издательстве. Ему было четырнадцать, а росту в нем уже было пять футов десять дюймов, его кожа уже причиняла ему страдания, и несколько раз за день он разносил почту.