Кладовая солнца

Так увидал себя Курымушка на теплой чистой постели, и голова его лежит на пуховой подушке в белой наволочке; вот это настоящее было видение и открытие, – никогда в жизни ему не казалось, что так хороша может быть обыкновенная подушка, какая бывает у всех, на каких теперь все, все люди спят в городах и в деревнях, в богатых домах и в бедных.

Ужасный утиный крик перебил его сон. Он проснулся, понял, где он, но подушка так и осталась неотступным видением. В эту самую минуту слышит он у самого своего уха шепот Ахилла:

– Отпустите меня!

«Куда?» – хотел спросить Курымушка, но вместо звука вылетел с яростью треск зубов, челюсть о челюсть.

– И у тебя зубы трещат, – сказал Ахилл. – Ты их рукой придерживай, как я.

Курымушка попробовал – и, правда, вышли слова:

– Куда тебя отпустить?

– Я по бережку тихонько пойду, согреюсь как-нибудь и дойду.

– Куда ты дойдешь?

– Домой.

– До-мой! Ах, ты…

Не то было главное обидно, что вернуться задумал, а что мог себе представить, будто это так близко, что вернуться можно.

– Баба, баба! – повторил он со злостью.

– От бабы бежал и к бабе тянет его, – сказал Рюрик.

– Ну не буду, ребятушки, не буду, – спохватился Ахилл и, отпустив челюсть, затрещал зубами, будто фунтами орехи посыпались.

– Ишь сыпет, ишь сыпет! – засмеялись товарищи.

А Курымушке скоро опять подушка привиделась, и он стал с этим бороться, но только напрасно, – чем больше он ее отвергал, тем ярче она вновь показывалась: небольшая подушка, такая же чудесная, как на подушке чудесной снилась когда-то страна голубых бобров.

– Ты знаешь, о чем они сейчас говорят? – спросил Рюрик.

– Не знаю, а что-то случилось, и по всему берегу одно и то же.

– Это значит – скоро рассвет.

– А как будто еще темнее стало: звезд не видно.

– Всегда перед самым рассветом темнеет и звезды скрываются: меркнет. Я много с отцом ночевал на утиных охотах: всегда меркнет.

Правда, скоро стало белеть. Теперь не страшно и костер развести. Вот вспыхнуло на берегу маленькое пламя, на востоке начался огромный пожар, и потом, когда солнце взошло, как добродушно оно встретило это маленькое человеческое пламя, и как вкусен был чай с колбасой, и какая радостная сила от солнца вливалась в жилы: этой силой опять все живое поднималось и летело на юг, в теплый край.

– Гуси, гуси летят!

– А там смотри, что там?

– Тоже гуси.