Судьбы на переломе

Панкрат, сделай что-нибудь, а? Сделай, пожалуйста, не погуби.

На самом деле так называемая баба Маня была относительно молодой женщиной на четвёртом десятке. Не так давно она лишилась мужа: погиб в автокатастрофе. После этого статная красавица Мария Ивановна посерела лицом, сгорбилась, голову повязывала каким-то ужасным платком, ходила в драной телогрейке и кирзовых сапогах. Так она превратилась в бабу Маню. Вот если бы снять с неё этот платок, телогрейку, сапоги, приодеть, сделать причёску, так она ещё была бы хоть куда.

Давно уже вдовец Панкрат разглядел в ней привлекательную женщину, пытался познакомиться поближе, но пока что неудачно. Не могла она забыть мужа, рослого красавца моряка-дальневосточника Сергея. Однако Панкрат политику свою продолжал: жизненный опыт подсказывал ему, что время многое лечит, многое позволяет забыть, подталкивает к началу новой жизни, к переменам. Вот и случай представился – надо помочь женщине, успокоить, принять меры безопасности.

– Так, Маша, хватит причитать и рыдать.

 – Панкрат решительно поднялся с полена. – Пойдём до Евдокима, поговорим с ним.

Евдоким был дома, занят – готовился к выходу на промысел. Надо было всё учесть, всё приготовить, продумать каждую мелочь. Иногда в тайге отсутствие какой-либо мелочовки может привести к тяжёлым последствиям. Тем более в зимней тайге, в крепкий мороз и по глубокому снегу. Но гостей Евдоким принял как положено, усадил, предложил чаю с пирогами.

– Я, Панкрат, на промысел собираюсь, уж скоро выходить надо.

 – Этой фразой Евдоким намекнул, что времени у него в обрез, а гостям надо побыстрей излагать цель своего визита.

– Да, Евдоким, видишь ли, какие дела. – Панкрат неторопливо перешёл к делу. – Вот у соседки твоей, Маши, сарай ночью разворотили, поломали. Боимся, как бы это не медведь-шатун.

Конечно же, Евдоким слышал утренний шум, конечно же, туда бегала его жена Татьяна, а после, вернувшись домой, с полчаса скороговоркой рассказывала всё в подробностях. Правда, из её рассказа выходило, что из тайги явился некий невиданный зверь ростом со слона, а то и больше и раскатал Машкин сарай по брёвнышкам, а потом то ли улетел, то ли упрыгал, как кенгуру.

Но Евдоким сделал вид, что слышит впервые.

– Ну ай-ай-ай, беда, соседка, беда, – вымолвил Евдоким, что обозначало вопрос: «А я-то тут вам зачем?»

– Слышь, Евдоким, если это шатун, так ты же знаешь, что повадится ходить, курей ловить, собак давить, а то, может, и что посерьёзней.