Защитник

Ему кажется, что Ангела Кёлер верит в него, несмотря ни на что, а значит, является единственным человеком в мире, который в него верит. Возможно, у него есть шанс. Может быть, это финн убил Ясмину или сталкер, о котором говорила адвокатесса.

Наверняка кто-то из них.

Глава седьмая

Эбба прячет голову под подушку, зарывается в матрас, но пронзительный звук повторяется. Кто это звонит в дверь в такую рань? Шершавый язык царапает нёбо, она чувствует кислый привкус во рту. Ее что, вчера вырвало?

Снова звонят, в тишине звонок ревет, как мотоцикл без глушителя.

Она заворачивается в одеяло, делает вид, что ее не существует. Она хотела бы исчезнуть. Все было бы настолько проще, если бы ее вдруг не стало. Тогда она не чувствовала бы себя так мерзко, как сейчас. И не было бы этой изматывающей головной боли после перепоя, усиливающейся в такт с упрямым ревом звонка.

Какого черта, кто это приперся?! Убирайся!

Она сбрасывает одеяло, свешивает ноги с кровати и встает. Немедленно начинает кружиться голова, и ей приходится опереться на прикроватную тумбочку.

– Иду, иду, – бормочет Эбба, когда звонок звучит еще раз.

Она осматривается в поисках халата, но понимает, что он ей не нужен. Она уснула, не раздеваясь, прямо в рубашке и кожаных брюках.

Она тащится в прихожую, пытаясь взбить светлые волосы, и открывает наконец дверь.

– Доброе утро. – Посетительница протягивает руку для рукопожатия. – Ангела Кёлер, адвокат. Мы много раз встречались, когда я представляла интересы Оливера Сандгрена.

Когда Эбба слышит имя Оливера Сандгрена, перед глазами все плывет.

Она смотрит на стоящую перед ней стильную женщину и борется с чувством все усиливающейся дурноты.

Дорогая шубка, элегантные туфли на высоких каблуках. Макияж, на который точно было потрачено не меньше часа. Модная прическа. Одна из лучших адвокатов Швеции.

– У меня есть для вас работа, – продолжает Ангела. – Можно зайти на пару минут?

Эбба не успевает ответить и несется в туалет, где склоняется над унитазом.

Белый фаянс окрашивается в цвет вчерашнего свекольного салата, все остальное уже трудно идентифицировать. Между приступами рвоты ее мучают вопросы: какого черта Ангела Кёлер? и почему она упомянула Оливера Сандгрена? разве она уже не хлебнула достаточно дерьма из-за того, что произошло, из-за чего она была вынуждена сдать полицейское удостоверение?

Эбба сливает воду, полощет рот водой с разведенной в ней зубной пастой и возвращается в прихожую.