Защитник

Пожалуй, нет: даже если встать на какой-нибудь предмет мебели, все равно до нижней части балконных перил будет еще два метра. А водосточная труба? Она быстро соображает, что водосточная труба висит слишком далеко и слишком ржавая, чтобы выдержать вес человека.

– Входная дверь была заперта, а свидетель видел, как Николас вломился в дом, – говорит Ангела, которой, похоже, непонятно, что ищет Эбба.

– А балкон. Он был заперт?

– Нет. Первый патруль, который прибыл на место, говорит, что балкон был закрыт, но не заперт.

Эбба осматривает территорию вокруг дома. Никаких следов обуви, а даже если они и были, то давным-давно погребены под снежной кашей. Тут она замечает маленькое углубление в клумбе у фасада, наискосок от балкона. Она идет туда и, отодвинув ногой ветку, находит еще одну вмятину в паре десятков сантиметров от первой. В это расстояние уместилась бы лестница. Она снова бросает взгляд на балкон, потом смотрит на защитную арматуру, которая торчит из фасада, и замечает, что на ней что-то висит, как будто несколько клочков ткани, которые колышутся на ветру.

Эбба обходит придомовую территорию, заглядывает за мусорные контейнеры, осматривает велопарковку у забора, участок для мангала, песочницу. И наконец находит то, что искала. К задней части хозяйственной постройки прислонена лестница, которую не видно из-за кустов.

Она несет лестницу к балкону Ясмины, примеряет ее к углублениям в клумбе.

Ангела подскакивает к ней, набирает в грудь воздуха, как будто готовится громко закричать «ура!»:

– Подходит идеально.

Адвокатесса зовет криминалиста Петера Борга.

– Вам следует это тщательно задокументировать, – говорит она Петеру, когда тот наконец подходит.

Петер одновременно чувствует стыд и удовлетворение:

– А этого-то я и не заметил.

– И тут еще, смотрите. – Эбба показывает на торчащую чуть ниже балкона арматуру. – Вы видите, там что-то висит? Это может быть клочок ткани от одежды преступника, если он лез здесь вверх и зацепился.

Ангела и Петер присматриваются к находке Эббы.

– Я это тоже приобщу к уликам, – кивает Петер.

Эбба оборачивается к Ангеле:

– А что было при Николасе Моретти?

– Ничего фиолетового, насколько я знаю. Это ведь фиолетовый цвет? На таком расстоянии я плохо вижу.

– Фиолетовый, как свекольный салат, – говорит Эбба, которая до сих пор чувствует привкус рвоты.