Срок

– Вот так…

В маленьких книжных магазинах царит романтика обреченных сокровенных пространств, которые вот-вот будут стерты с лица земли безжалостным капитализмом. Многие здесь влюбляются. У нас даже было сделано несколько предложений руки и сердца. Пенстемон побрела из торгового зала обратно в офис, чтобы забрать книги с автографами и расставить их на полках. Вошел посетитель, бросившийся к прилавку из останков яхты. Потоптавшись немного, человек спросил, не Луиза ли я. Я ни капельки не похожа на Луизу. Она намного меня старше.

Но каждой женщине и даже некоторым парням, которые здесь работают, задают этот вопрос. Я дала стандартный ответ, который обычно является правдой:

– Вы только что с ней разминулись.

– Ну что ж, я здесь из-за Кларис Лиспектор, – продолжил посетитель. – Я мог бы купить ее книгу на «Амазоне», но сказал себе… хотя живу за много миль отсюда, на другой стороне Сент-Пола… сказал себе, что мне следует поддерживать маленькие независимые книжные магазины. Итак, я проделал неблизкий путь, и, знаете ли, у меня на это ушел час, потому что шоссе I-94 снова перешло на движение по одной полосе.

– Минутку, – сказала я гордому своим поступком клиенту, которому тем не менее была благодарна. – Эта книга, вероятно, есть у нас на складе.

Я вошла в офис и нарушила уединение Пен, которая виновато вздрогнула. Она читала книгу Лиспектор.

– Надеюсь, ты не заламывала корешок?

– Конечно, нет. Нет, нет. Я ее только что открыла.

Пен осмотрела книгу.

– Она в идеальном состоянии.

Послушай-ка вот это. «Из всей жизни, клянусь Богом, иногда единственное, что спасает человека, это ошибка, и я знаю, что мы не будем спасены до тех пор, пока наша ошибка не станет для нас бесценной».

Моя ошибка. Моя бесценная ошибка. Поразмыслю об этой цитате позже.

– Это из рассказа «Минейриньо». Спор автора с самой собой о справедливости. Потрясающая вещь!

– В зале ждет посетитель, который приехал сюда из Сент-Пола и хочет купить эту книгу.

– Давай дадим ему скидку, поскольку я книгу открывала и все такое.

Можно, я принесу ее сама?

Ничто не делает Пенстемон счастливее, чем возможность вручить любимую книгу тому, кто хочет ее прочитать. Я такая же. Пожалуй, можно сказать, что мы испытываем от этого восхищение, хотя слово «восхищение» я использую редко. «Восторг» кажется мне несущественным, «счастье» – более обоснованным, «экстаз» – это то, к чему я стремлюсь, но «удовлетворение» достичь труднее всего.