Радуга и Вереск

– Веселуха? – переспросила она, взглядывая на него удивленно. – Это башня. Тут у каждой башни свое имя, а то и несколько.

– И где эта Веселуха?

Женщина кивнула в сторону далекой крепостной стены.

– Самая последняя башня на том участке, напротив семинарии. Но не сейчас, – добавила она.

– Что? – не понял он.

– Фотографируйте. А пораньше утречком. Будет солнце, может повезет снять луч Веселухи. Он рассекает здесь все, – сказала она, обводя окрестности рукой.

– Ну вот, – проговорил Косточкин, – а я собирался вечером уехать, завершить миссию.

Она быстро взглянула на Косточкина.

– О, и какая же у вас миссия?

– Фотографическая, – сказал Косточкин, похлопав по сумке.

– Понятно.

– А мне не все, – сказал Косточкин. – Вот, к примеру, почему такое название? Веселуха?

Пес за изгородью вдруг как-то переменил дыхание, да, задышал чаще, жарче, внезапно побежал вдоль ограды. Женщина оглянулась. На дороге, опоясывающей гору посередине, появился автомобиль белого цвета, старая советская «Нива».

Женщина побледнела и, нагнувшись, взяла ведро, другой рукой отперла калитку, забормотала:

– Ну, мне пора, всего хорошего.

Косточкин растерянно глядел на нее.

– Идите, идите, всего хорошего, – бросила она через плечо.

– Спасибо… До свидания, – проговорил он и двинулся по улице дальше.

Калитка хлопнула. Косточкин оглянулся, вспомнив о свирепом псе. Но калитка уже была закрыта. Женщина поднималась на крыльцо. А к ее дому подъезжал автомобиль. Косточкин отвернулся и зашагал себе вперед.

Или назад. Кто знает. Автомобиль так и не обогнал его. Наверное, возле той калитки и остановился. Из любопытства Косточкин снова оглянулся, но уже ничего не увидел, кроме крыши с тарелкой. Не возвращаться же, чтобы посмотреть. Какое ему дело.

И он направился в сторону шумной дороги.

4. Смутный образ

Косточкин побывал на пешеходном мосту через Днепр, прошелся по набережной, судя по всему отстроенной только что. Набережная была многоуровневой, с затяжными спусками к реке.

Эти бетонные спуски напоминали ходы лабиринта и выглядели диковинно безвкусно. Бетонные тумбы представлялись какими-то памятниками сталинских лет, пьедесталами без скульптур. Положение спасала только крепостная стена. Кирпичи были почерневшими, позеленевшими, замшелыми, вдоль стены шла шеренга фонарей, возможно вечером, когда они загорятся, все преобразится… Ну по крайней мере на мосту жениха и невесту точно можно сфотографировать.