Преступная добродетель

Он предложил арестовать главарей заговорщиков и узнать у них, при необходимости подвергнув их пыткам, какими глухими и тайными тропами распространяется заговор: ведь гораздо важнее вызнать причины его и зачинщиков, нежели уничтожить первых попавшихся врагов.

Победило мнение герцога. Тотчас Екатерина назначила его королевским наместником, не вняв доводам канцлера, достаточно опытного, чтобы предвидеть, какую опасность таят в себе столь обширные полномочия; канцлер согласился поставить печать на приказ только при условии, что полномочия сии даются герцогу исключительно на время смуты.

Герцог Гиз подозревал братьев де Шатийон в сочувствии реформистам; ежели они действительно возглавляли сие движение, то сторонники королевской партии получали в их лице грозных противников. Зная, что племянники коннетабля в фаворе у королевы, Гиз уговорил Екатерину вызнать их взгляды. Впрочем, адмирал Колиньи и не скрывал своей приверженности новой церкви; он также предупреждал соратников, что если против них выступит Гиз, то жизнь их повиснет на волоске.

Однако он был уверен, «что принуждение и пытки могут лишь возмутить умы, но не направить их на стезю истины», а в разговоре с королевой сказал, что и он, и братья его всегда готовы доказать стремление свое служить ее величеству.

Выразив чувства, подобающие почтительному подданному, адмирал посоветовал королеве издать эдикт о свободе совести и отправлении культа; он заверил ее, что принятие такого эдикта является единственным средством прекратить смуту.

Королева вняла его словам; эдикт издали; всем сторонникам реформы, за исключением тех, кто под видом борьбы религиозной злоумышлял против государства, была объявлена амнистия.

Однако сделали это слишком поздно. К 11 марта все реформисты собрались неподалеку от Блуа. Обнаружив, что двор покинул город, они поняли, что их предали. Но так как все необходимые приготовления были выполнены, никто не посчитал нужным дать приказ к отступлению; начало действий отложили только на срок, потребный добраться до Амбуаза и произвести разведку местности.

К этому времени в Амбуаз уже прибыл Конде; очутившись в стенах замка, он тотчас понял, что находится под подозрением; тогда он стал вести речи против сторонников реформы, но ввести в заблуждение противников своих ему не удалось. Он удвоил рвение, но в результате этой уловки его стали подозревать и приверженцы партии короля, и сторонники реформы.

Протестанты же тем временем развернули активную деятельность.