Самая большая перемена

Саперы направились к Коре, что бы разминировать снаряд, но она стала рычать на них, и скалить зубы, один шаг вперед бойцов, а собака бесновалась, кто-то заметил, что Кора не двигается с места, как будто хочет нам что то сказать, предупредить…мы к ней, а она еще пуще скалилась и рычала, да так что слюна текла из пасти, казалось, что она сейчас заговорит с нами на человеческом языке. Оказалось, что мина была установлена очень глубоко, и собака почувствовала ее не сразу, а когда поняла что сама стоит на мине, было уже поздно… она не подпускала никого к себе и мы поняли, что помочь ей уже было нельзя.

Я смотрел ей в глаза, а она в мои, казалось, что мы говорим на безмолвном языке, прощаемся и тихо плачем про себя…ее глаза блестели, мои тоже, видимо все ребята, кто шел сзади не смог сдержать слез…

Спокойно надевая защитный костюм сапера ЗКС еще его называли – «Доспехи-КП-М», все происходило не спеша, не показывая суеты, что бы не спугнуть собаку. Она стояла не подвижно на одном месте, насколько же умный пёс, жаркое солнце Афганистана не щадило никого, ужасная жара, в любом случае собаке было не выжить.

Возможно мина не сдетанировала бы, так как веса овчарки могло быть маловато, но собака была непреклонна, от жары и без воды она бы долго не протянула, к себе не подпускала никого. Решение было принято. Я не мог поступить иначе, это было очень глупое решение, но единственно верное, которое принял в тот момент, жить дальше видя взгляд этой несчастной собаки перед собой, я бы просто не смог

Я побежал к псу, она все поняла, перестала рычать, успокоилась, я схватил ее одной рукой за ошейник и силой рванул на себя, прижав к себе и сгруппировавшись, как перед кувырком, закрывая нас обеими руками, как бы в охапку…прогремел сильный взрыв.

Опомнился я уже в полевом госпитале, в голове звенело и почти ничего не слышал, речь тоже была не внятной, что не мудрено после контузии…первое что я спросил:

– Кора жава?

– Жива. Ответил врач, но как-то тихо, без особой радости и убирая взгляд…

Только потом понял, что мы оба стали одним целым с этой чудесной собакой, нашим Ангелом Хранителем – я потерял тогда левую руку, а она обе задние лапы.

После ее стали ласково звать Корочка, у этой милой девочки – овчарки после потери задних лап, культи зарубцевались, на месте шраммов шерсть не росла, от части еще потому что первое время после восстановления, собака передвигалась на передних, волоча остатки задних лап за собой, тем самым на том месте образовалась корка.