Солнце мертвых. Пути небесные

Да раньше-то я на себя, ежели я счастливый, сколько мог добывать? У меня тройка триковая была, часы на двенадцати камнях, сапоги лаковые… от девок отбою не было. А теперь вся девка у них, на прикорме, каких полюбовниц себе набрали… из хорошего даже роду! Попа нашего два раза забирали, в Ялты возили! Уж мы ручательство подавали! Нам без попа нельзя, в море ходим! Уйду, мочи моей не стало… на Одест подамся, а там – к румынам… А что народу погубили! Которые у Врангеля были по мобилизации солдаты, раздели до гульчиков, разули, голыми погнали через горы! Плакали мы, как сбили их на базаре… кто в одеялке, кто вовсе дрожит в одной рубахе, без нижнего… как над людями измывались! В подвалах морили… потом, кого расстрелили, кого куда… не доищутся.

А всех, кто в милиции служил из хлеба, простые же солдатики… всех до единого расстрелили! Сколько-то тыщ. И все этот проклятый… Бэла-Кун, а у него полюбовница была, секретарша, Землячка прозывается, а настоящая фамилия неизвестна… вот зверь, стерьва! Ходил я за одного хлопотать… показали мне там одного, главного чекиста… Михельсон, по фамилии… рыжеватый, тощий, глаза зеленые, злые, как у змеи… главные эти трое орудовали… без милосердия! Мой товарищ сидел, рассказывал… Ночью – тревога! Выстроят на дворе всех, придет какой в красной шапке, пьяный… Подойдет к какому, глянет в глаза… – р-раз! – кулаком по морде. А потом – убрать! Выкликнут там сколько-нибудь – в расход!

Я говорю Пашке:

– Вашим же именем все творится.

Нет, он не понимает.

– Вашим именем грабили, бросали людей в море, расстреливали сотни тысяч…

– Стойте! – кричит Пашка.

 – Это самые паскуды!

Мы стараемся перекричать ветер.

– Ва-шим же… именем!

– Подменили! окрутили!

– Воспользовались, как дубинкой! Убили будущее, что в народе было… поманили вас на грабеж… а вы предали своих братьев!.. Теперь вам же на шею сели! Заплатили и вы!.. и платите! Вон и Николай заплатил, и Кулеш, и…

Он пучит глаза на меня, он уже давно сам чует.

– На Волге уж… миллионы… заплатили! Не проливается даром кровь!.

. Возме-рится!

– Дурак наш народ… – говорит Пашка, хмурясь. – Вот когда всех на берегу выстроят да в руки по ложке дадут, да прикажут – море выхлебывай, туды-ть твою растудыть!.. – вот тогда поймут. Теперь видим, к чему вся склока. Кому могила, а им светел день. Уйду! На Гирла уйду, ну их к ляду!..

Пашка забирает мешок. Только теперь я вижу, как его подтянуло и как обносился он.

– Пшени-чка-а… Пять верст гнались…

Голос срывается ветром.