Господин судебный пристав

Он потёр губы пальцами, словно не желая сболтнуть лишнего, затем сказал:

– Позвольте мне сегодня выспаться с дороги, а завтра…

– В девять ноль-ноль я буду вас ждать у себя в кабинете, а теперь… Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Я могу подсказать, куда можно заглянуть в нашем городе в свободное время, если… Если таковым вы будете располагать.

Они ещё долго пили вино и разговаривали о разном. И не протестовали, когда официант попросил рассчитаться за выпитое и съеденное и начал убирать со стола…

* * *

Минул ещё один день.

И его, как и предыдущие, Сибагат Ибрагимович провёл в тягостном раздумье. Когда становилось совсем невмоготу, он брал Коран, усаживался на мягкий коврик у окна и, нацепив на нос очки в золотой оправе, бережно открывал священную книгу. В эти минуты он становился похожим на премудрого и строгого муллу, даже близко не похожего на хитрого и изворотливого купца Халилова.

– Что читаешь, дядя? – иногда интересовалась, заглядывая в его комнату, Мадина.

– Я читаю мудрость Всевышнего, – ничуть не смущаясь, важно и торжественно отвечал Сибагат Ибрагимович.

– А мне почитать можно? – подсаживалась к нему девушка.

– Почитай, если хочешь… Только едва ли ты что поймёшь в своём возрасте. Святая книга не для девичьего понимания.

Когда Мадина уходила, Сибагат Ибрагимович, снова оставшись один, тут же погружался в чтение и чувствовал, как счастье, умиротворение и мудрость Аллаха приходят к нему со страниц Священной книги. И он упивался чтением, забывая в такие минуты всё на свете.

Теперь девушка редко видела дядю. Он запирался в своей комнате и перечитывал суры Корана, пробегая глазами строчки и что-то нашёптывая себе под нос. Мадина заглядывала к нему, желала доброго утра или спокойной ночи, и на этом их общение заканчивалось. Иногда они встречались за столом, но чаще Сибагат Ибрагимович продолжал читать Коран, пока она не покушает. Затем он приходил в столовую, ел в одиночестве и снова возвращался к своему занятию.

Умирая от скуки, Мадина лежала в постели, уставясь в потолок.

Перед сном дядя взял теперь за правило заглядывать в её комнату, но девушка закрывала глаза и притворялась спящей, чтобы не пришлось с ним разговаривать.

Чаще всего дядя, убедившись, что она в своей постели, тихонько закрывал дверь и уходил. Именно так он поступил и сегодня.

Мадина думала о своём детстве и о Кузьме. Сама не зная почему, она всё время возвращалась к тому дню, когда случился страшный пожар в их доме.