Я вас не слышу

– Я, – хрипло проговорила она, потому что голос вдруг пропал.

– Хорошая девочка. Вы уже выбрали инструмент? Надя говорит про скрипку, но мы будем рекомендовать фортепьяно.

И завуч развернулась, чтобы зайти обратно в кабинет.

Родители с криками атаковали учительницу:

– А мой, а мой?

– Все послезавтра. – Завуч недоуменно посмотрела на нетерпеливых родителей, передернула плечами и закрыла за собой дверь в класс.

Мария начала трясти Надю:

– Ты слышала? Ты слышала? Тебя возьмут! А ты что, про скрипку говорила?

Надя стояла, не шевелясь, какая-то немного заторможенная.

– Мама, прекрати меня трясти! А почему ты думала, что меня не возьмут? Я хорошо пою и хлопаю громко, ты же сама говорила. Правда, я сначала немного растерялась, сама не знаю почему, – девочка задумалась, потом вздохнула. – Потому что мне ни разу никто не улыбнулся. Но потом закрыла глаза и все спела!

– С закрытыми глазами?

– Потом открыла, конечно! Иначе бы я к роялю подойти не смогла!

– А про скрипку почему учительница сказала?

Девочка опять вздохнула, она явно устала и совершенно не хотела отвечать на мамины вопросы.

– Ну это я сказала, что мне скрипка нравится. Мама, но там такой красивый рояль. Мам, два рояля. Они стоят рядом. Два черных рояля. Я на рояле буду играть, я решила. И вообще пошли скорее домой, – и шепотом добавила: – Я в туалет ужасно хочу!

С Надиной первой учительницей музыки – Кирой Владимировной – у Марии отношения сложились теплые, практически родственные, хотя учительница и пыталась вначале держаться достаточно отстраненно.

Мария сразу заметила, что педагог выделяет ее дочь, занимается с ней больше, чем с другими ученицами. Может, нужно за это платить? Она предложила Кире давать Наде дополнительные уроки, приходить к ним домой.

Кира Владимировна тут же замахала руками.

– Нет, нет и нет. Ну, во?первых, Надя прекрасно занимается самостоятельно. И это очень важно. Контроль – это замечательно, но когда-то он заканчивается. И вот тут музыкант должен уметь работать сам.

Вот за что я люблю, Машенька, вашу дочь, можно даже сказать, уважаю – в ней есть эта самостоятельность. Ну и потом, есть, честно говоря, еще одна причина. – Кира замялась. Мария вопросительно смотрела на нее. – Меня слишком много. Я не умею быть одной из многих. Это мой огромный недостаток. – Мария развела руками, дожидаясь дальнейших объяснений, но Кира Владимировна лишь улыбнулась. Можно было подумать, что Кира говорила о своей фигуре.